Таганской две крупные станции, контролируемые Ганзой. Обычно они лояльны к сталкерам, особенно с моей репутацией. Но сегодня лучше не светиться.

Спустился на третий уровень, в старые бомбоубежища, построенные ещё при Сталине. Здесь редко кто ходит, кроме диггеров-экстремалов и совсем уж отчаявшихся сталкеров. Воздух спёртый, пахнет ржавчиной и чем-то кислым. Фонарик выхватывает из темноты обрывки прошлого: плакаты о гражданской обороне, противогазы в разбитых ящиках, скелет в истлевшей форме.

Шёл минут двадцать, считая повороты. Налево, направо, снова налево, спуск по лестнице, где половина ступенек обвалилась. Стоп.

Что-то не так с эхом.

Остановился, прислушался. Вот я делаю шаг — звук уходит в темноту, возвращается отражением от стен. Нормально. Делаю второй — то же самое. Третий...

И слышу четыре эха.

Моё. Отражение. Ещё одно отражение от дальней стены. И четвёртое — будто кто-то повторил мой шаг секундой позже.

Замер. Тишина. Только далёкий гул вентиляции и капель воды где-то впереди.

Сделал шаг. Чётко услышал — через секунду кто-то шагнул следом. Точно в мой след.

— Эй! — крикнул в темноту. — Кто здесь?

Голос ушёл в туннели, вернулся искажённым: "...здесь... здесь... есь..."

И больше ничего.

Достал автомат, передёрнул затвор. Звук сухого щелчка в тишине туннелей прозвучал как выстрел. Если кто-то следит — пусть знает, что я вооружён.

Двинулся дальше, но теперь шёл иначе. Три шага, остановка, резкий поворот с фонариком. Пусто. Ещё три шага. Ещё поворот. И так метров двести.

Преследователь — если он был — либо отстал, либо затаился.

Добрался до развилки, которую помнил. Налево выход к туннелям Замоскворецкой линии. Направо тупик. По крайней мере, так было в прошлый раз.

Пошёл налево и замер.

На стене, прямо на уровне глаз, свежая надпись мелом:

"КРОТ ИДЁТ К БЕЗУМЦУ"

Тем же почерком, что на Войковской. Теми же печатными буквами. И мел ещё осыпался, значит, написано минут десять назад. Максимум.

Браслет ожил, экран вспыхнул:

[TM-Δ]: Опасность уровень жёлтый

[TM-Δ]: Рекомендую изменить маршрут

[TM-Δ]: Альтернативный путь через вентиляцию

[TM-Δ]: Рецепт грибного чая возьмите 50 грамм

[СБОЙ ЛОГИЧЕСКОГО МОДУЛЯ]

— Да заткнись ты! — рявкнул я на браслет.

Но про вентиляцию дельная мысль. В двадцати метрах назад видел решётку. Старую, советских времён. Такие обычно ведут в параллельные технические шахты.

Вернулся, подсветил. Решётка держалась на двух болтах из четырёх. Дёрнул, поддалась с противным скрежетом. За ней узкий лаз, но пролезть можно.

Полез. Автомат пришлось нести в одной руке, фонарик держать зубами. Колени сразу взмокли, по дну шахты текла вода. Вонючая, маслянистая. Лучше не думать, что это за жидкость.

Метров через пятьдесят шахта расширилась. Смог встать в полный рост, огляделся. Небольшое техническое помещение, какие-то трубы по стенам, электрические щитки времён царя Гороха. И — дверь. Железная, массивная, но не заперта.

Толкнул. За ней коридор. Чистый, сухой, с работающим освещением. После вони и темноты технических шахт словно другой мир.

Я знаю, где нахожусь. Это старый правительственный бункер, Д-6. Не тот, большой, о котором ходят легенды. Маленький филиал, построенный для эвакуации среднего начальства. После войны его заняли военные из Полиса, потом забросили. Слишком далеко от основных линий.

Но через него можно выйти прямо к Таганской. В обход основных постов.

Шёл по коридору, вслушиваясь в тишину. Здесь она была другая, не мёртвая, как на Войковской. Пустая. Место ждало. Терпеливо ждало чего-то. Или кого-то.

На стене схема бункера. Выцветшая, но читаемая. Я здесь, красная точка «Вы находитесь здесь» ещё различима. До выхода в систему Таганской триста метров по прямой.

Но рядом со схемой я заметил кое-что ещё. Выцарапанное на металле, покрытое ржавчиной, но всё ещё различимое. Спираль из точек. Тот же узор. Простые числа, закрученные внутрь себя. Сколько лет этой метке? Кто её оставил?

Браслет мигнул слабо:

[TM-Δ]: 1-3-5-7-11-13-17

[TM-Δ]: Это везде везде везде

[TM-Δ]: Как подпись в углу картины

[СБОЙ АНАЛОГИЙ]

Пошёл. Мимо пустых кабинетов с выбитыми дверями. Мимо столовой, где на столах до сих пор стояли алюминиевые подносы. Мимо спален с голыми нарами.

Стоп.

Впереди, метрах в пятидесяти, мелькнула фигура. Женщина с ведром, идущая куда-то вбок. Точно такая же, как на Войковской.

— Эй! — крикнул. — Подождите!

Побежал. Свернул за угол.

Пусто.

На полу мокрый след. Свежая лужа, расползающаяся по бетону. Вода чистая, без запаха. Просто вода. Откуда?

Моргнул.

Лужи не было. Пол сухой, покрытый пылью десятилетий.

Браслет взвизгнул:

[TM-Δ]: Временная аномалия класс 2

[TM-Δ]: Ты видишь эхо эхо эхо

[TM-Δ]: Момента исчезновения исчезновения

[TM-Δ]: Они здесь и не здесь одновременно временно

[ОШИБКА ВОСПРИЯТИЯ]

[ПЕРЕЗАГРУЗКА]

Что за чертовщина происходит? Встряхнул головой, пытаясь сосредоточиться. Нужно выбираться отсюда. Быстро.

Последние сто метров почти бежал. Выход: тяжёлая бронедверь с колесом-штурвалом. Крутанул, заело. Ещё раз, вложив всю силу. Поддалось со скрежетом.

За дверью технический туннель Таганской. Знакомый гул вентиляции, далёкие голоса. Живые голоса. Выдохнул.

До самой станции добрался без приключений. Пост охраны прошёл по документам Хранителя — даже вопросов не задали. Только странно посмотрели на браслет, но промолчали.

Таганская встретила запахом карболки. Резким, бьющим в нос, но после вони технических шахт почти приятным. Медицинская станция, одна из трёх в метро. Сюда свозят раненых и больных со всей южной ветки.

Стены выкрашены в белый, попытка воссоздать довоенную больничную стерильность. Но краска облупилась, и под ней проступает то, что пытались скрыть. Ржавчина? Кровь? Что-то хуже?

В главном зале суета. Носилки, стоны, запах йода и гноя. Медсёстры в засаленных халатах, врачи с усталыми лицами. Война с мутантами, болезни, несчастные случаи, работы хватает.

Прошёл мимо, стараясь не смотреть. Видел достаточно смертей, чтобы знать: иногда лучше отвернуться.

Медицинский блок в дальнем конце станции. Отдельный вход, охрана. Показал документы.

— К семнадцатому? — охранник, бритый наголо детина, смерил меня взглядом. — Толика ждите. Он проводит.

Толик появился через пять минут. Тощий, нервный тип лет тридцати. Глаза бегают, руки дрожат. То ли пьющий, то ли с похмелья, то ли боится.

— Вы к Ване? — спросил шёпотом, хотя вокруг никого не было. — Идёмте. Только... есть правила.

Повёл вглубь медблока. Мимо палат с обычными пациентами. Потом лестница вниз. Ещё один пост охраны. Ещё проверка документов.

— Тридцать минут, — Толик остановился перед массивной дверью. — Ни минутой больше. Если он начнёт... если начнёт ЭТО делать — уходите немедленно.

— Что именно делать?

— Увидите — поймёте. И ещё... — он замялся. — Не смотрите ему в глаза слишком долго. Серьёзно. Не смотрите.

Открыл