∞

От широкого удара я легко уклонился попросту присев. Выпрямился, схватив обидчика за горло, поднял. Тот, прошлый я, такого бы и двумя руками сделать не смог, а у корла-полукровки лишь приятно напряглись мышцы.

— Ты чё, да я знаешь, что с тобой сделаю, — гопник вцепился своими крохотными пальцами в мою руку и смешно болтал ногами. С каждой секундой поток бранных слов становился скромнее, а дыхание реже и более хриплым.

— Говорю один раз, — я немного опустил его и теперь наши глаза оказались на одном уровне. В свободной руке появился нож и барахтанье моего заложника на мгновение стали более ощутимо, — увижу ещё раз, не важно где: в своём дворе, соседнем или просто в городе, разрежу тебе глотку от уха до уха. Внятно объясняю?

— Пусти… пусти, пожалуйста.

— Я не слышу ответа. Ты меня понял?

Для убедительности поднёс клинок к небрежно побритой шее, прижал. Посмотрел на выступившую капельку крови.

— Понял, понял.

Навык Убеждения повышен до четырнадцатого уровня.

Я не осознал сразу произошедшее. Просто из-под штанины гопника вдруг потёк тонкий ручеёк. Он намочил ботинок и закапал на снег, делая его жёлтым, рыхлым. Нет, я видел в фильмах, что в минуту смертельной опасности у человека расслабляются разные органы. Но почему-то считал это кинематографическим преувеличением. А тут…

Рука разжалась сама. Гопник упал на задницу и подвывая, как семилетний мальчишка стал не убегать, а отползать в сторону. Только в метрах трёх от меня он поднялся, но не побежал — поплёлся. Всё так же воя и сутулясь, словно горбун из известного собора.

Я стоял, смотрел на нитку мокрого следа, что остался после него и уже подмерзающей лужицей возле меня и сам чуть не плакал. Голос. Тот самый чужой голос. Я вдруг понял, кого он мне напоминал. Так говорил Янус — высокомерно, брезгливо, с высоты своей силы. Так говорил Разрушитель!

Я согнулся. Сильная дрожь пробежала по телу, взорвалась разрядом где-то в животе и меня вывернуло. Прямо на заснеженную дворовую дорогу и на сапоги. Я отошёл, пошатываясь, словно пьяный. Наверное, со стороны выглядел именно таким. И поплёлся домой.

— Хозяин, а я проснулся, тебя нет. — встретил меня Лапоть. — Во рту точно кошки хороводы устраивали и, главное… Хозяин.

Он на мгновение замер и тут же бросился снимать грязные сапоги.

— Это что же… что же…

— Пиво и желудочный сок, — меня немного колотило, будто я провёл несколько часов на морозе, — пиво, кстати, неплохое. Не та моча, что я беру. Тебе бы понравилось.

— С тобой-то что? На тебе лица нет.

— Потерял я лицо, Лапоть. Взял и потерял.

Я прошёл в ванную, раздеваясь на ходу. Включил воду и залез внутрь, не дожидаясь, пока ванна наполнится. Меня колотило всё сильнее и сильнее, точно мышцы сковала судорога. И когда думал, что сейчас хватит удар, постепенно отпустило. Это произошло не одномоментно, спустя какое-то время, я даже сам не заметил. Как наревевшийся ребёнок переходит на короткие всхлипы и вдруг затихает, устав плакать. Я замер в горячей ванне, полностью опустошённый сегодняшним днём.

— Хозяин, пирог сладкий испечь или кулебяку? — с той стороны двери послышался голос Лаптя.

— Что хочешь.

— Ага, значит, и то, и другое. Щас, я быстро.

Я полежал ещё, пока вода не остыла окончательно и выбрался. Эмоциональная истерика прошла и стало чуть лучше. Вытерся и пошёл в комнату. Квартира уже наполнилась запахом пирога. Когда только Лапоть успел? Сел на диван, включил телевизор на случайный канал и уставился в очередную юмористическую передачу. Минут через пять понял, что не слушаю происходящее на экране, а машинально верчу нож, вытащенный из мешка.

Вот ведь, даже не заметил, как он оказался в руках. Убрал его в интерфейс и обратил внимание на сиротливо лежащий там же свисток. Тот самый, который Троуг беззастенчиво спёр у Прыгающего. Совсем забыл про него. Вытащил, повертел со всех сторон, приложил к губам и дунул.

Видимо, свисток был каким-то ультразвуковым. Вроде тех, которыми отпугивают собак. По крайней мере, я почти ничего не услышал. Зато передо мной после хлопка материализовался испуганный Лапоть. Он подпрыгнул, схватил меня за плечо и стащил на пол.

— Молчи, хозяин, Христом Богом прошу.

Я хотел было спросить — на самом деле домовой верующий или это просто фигура речи, однако в этот момент в окно стукнуло. Бум! Словно крупная градина ударилась в стекло. И сразу зачастило, как во время дождя. Бум! Бум! Бум! Бум! Бум!

— Где ж ты такую вредную безделицу взял? — прошептал Лапоть.

— Где взял там уже нет, — ещё тише ответил я. Хотя мог и не стараться, «град» не утихал, — а что там?

— Да самые бесполезные и вредные из всех живых существ, какие только бывают, — со злобой ответил мой приживала.

Тут уже моё любопытство достигло такого небывалого уровня, что я тихонечко поднял голову и выглянул в окно. В первое мгновение меня ослепило. Будто некто умалишенный обложил стекло многометровой новогодней гирляндой, а потом включил. И только после я разглядел флюориков. Это ж сколько их тут было? Я нервно сглотнул и вернулся к домовому.

— Лапоть, родненький, это что же, они теперь всё время тут будут? Сейчас какая-нибудь бабка в окно выглянет и всё. Скажет, облучаю. А потом вдруг и Стражи услышат. Тоже по голове не погладят.

Моя недавняя апатия сменилась паникой. Простой рецепт, как избавить человека от депрессии — подкинуть ему задачу, которую необходимо решить в короткие сроки. Вот только что-то у меня решалка категорически отказывалась работать.

— Ничего не будет. Кабы дело в деревне было или в селе, то туго бы пришлось. Существа глупые, бесполезные, одно беспокойство от них. Иной раз для лампы заведут такого, но рой в дом пустить — беда, — рассуждал Лапоть, лежа на полу. Он опёрся на локоть, закинул одну ногу на другу и почесывал свою бороду. Ну чисто Сократ! — Но то деревня. Там шума нет. А тут город, — домовой важно поднял палец вверх.

— И что город?

— Тут вечно что-то грохочет,