Я помотал головой, вспоминая. что с Охотником мы остановились не у общины, а проехали чуть дальше. Отсюда так вообще на автобус сели. Вон оно что. Век живи, век учись. Пришлось пройти квартал и вызвать машину совсем на другой улице. И уже оттуда гнать на Базарную.

Весь путь Рис молчала, отчего я чувствовал себя еще более неуютно. Думал, если напросилась, то и разговор какой-то у неё есть? Так же вообще странно. Зато уже на самом рынке девушка оживилась. Два раза отговорила от покупок, указав на более низкую цену. Я было заметил, что всё нормально, деньги есть. Чем был удостоен такого неодобрительного взгляда, словно на глазах у ребёнка из вечно голодной Африки съел двойной чизбургер.

И пусть я не купил всё заказанное домовым, но с рынка вышел с похудевшим кошельком, хоть и налегке. Налегке — потому что пять огромных пакетов убрал в инвентарь. Ноги, конечно, потяжелели, да и спина напряглась, но будто на ней был небольшой рюкзачок килограммов на пять, а не ноша для прокормки отряда солдат.

— Вот эта пятиэтажка? — спросила рисовальщица, когда мы подъехали к дому.

— Ага, — буркнул я, расплачиваясь.

Не знал, стоит ли открывать ей дверь. С одной стороны вроде товарищ, с другой — девушка. Что там в этикете сказано про симпатичных девушек-пацанок, с которыми у тебя нет амурных отношений? Вот и я не помню. Благо, Рис решила мою загадку довольно быстро, выбравшись самостоятельно.

Как назло, на скамеечке сидел профессор. Он с явным интересом оглядел мою спутницу и, мягко улыбнувшись, приподнял помпон своей шапки.

— Моё почтение.

— Здравствуйте, Петр Сергеевич, — заторопился я к домофону.

Юркнул в подъезд, проклиная мальчика-Сережу за слабовольность. Вот чего взял с собой Рис? Зачем, спрашивается, если чувствую себя не в своей тарелке? Ладно, сейчас закидываю продукты и едем на деловую встречу с демонами. Открыл дверь и быстро, чтобы домовой понял, что я не один, громко заговорил.

— Кис-кис-кис, Лап… Лапа, хозяин пришел. Кис-кис-кис!

— У тебя кошка?

— Ага, забилась куда-то, не высовывается. Ладно, сейчас мы быстро…

Но я не договорил, потому что мои глаза полезли на лоб. Лапоть, собственной персоной, стоял в коридоре. Материализовался, как всегда, молниеносно. Он осматривал Рис не просто с любопытством, а с нескрываемой радостью.

— Привет, Лапоть, — наконец сказала девушка.

— Здравствуйте, Дарья Михайловна.

Я застыл, как изваяние, не в состоянии осмыслить происходящее. И лишь спустя какое-то время задал риторический вопрос.

— А вы знакомы?

Глава 26

Существует три вида сюрпризов: приятные, неприятные и обескураживающие. С первыми всё понятно. Приплетёшься уставший домой, а там килограмм черешни и записка от мамы. Мол, приходила, принесла гостинец, кушай, золотце, не обляпайся. Со вторым тоже нет вопросов. Обычно такими новостями любит радовать начальство в виде дополнительной нагрузки или неожиданной командировки в какой-нибудь Хрень-Илецк. Ещё и говорят слащаво-противным тоном: «Миша, (Женя, Серёжа), у нас для тебя сюрприз».

Вот с третьим видом всё вообще очень сложно. Он из разряда бразильских сериалов, когда живёшь-живёшь, а оказывается, что дон Эстебан Сан Хосе Маурито твой родной отец. И не плохая новость, и не хорошая, потому что в будущем может стать любой из них. А в данный момент обескураживающая — ибо ты стоишь, офигеваешь и не знаешь, как реагировать.

Вот примерно с такой же физиономией я прихлебывал чаёк, чувствуя себя лишним на собственной кухне. Лапоть разбирал продукты, на некоторые удовлетворённо кивая, на другие укоризненно мотая головой. Рис спрашивала его о жизни после гибели какого-то Марка. На что домовой отвечал неохотно и немногословно, изредка косясь на меня.

— Дарья Михайловна, — я поставил кружку на стол. Рис вздрогнула, то ли от резкого звука, то ли от собственного имени, — а мне никто не потрудится объяснить, что у тебя за отношения с моим домовым?

— Да никаких отношений, — дёрнула плечиком девушка. Однако слишком резко, деланно, словно пыталась показать, что здесь действительно ничего особенного, — знакомый общий был.

— Марк. Это я понял. А если подробнее рассказать?

— Да нечего тут особенно рассказывать, — Рис повысила голос. Ого, как завелась.

— Хорошо, — успокоил я её взмахом руки, — не хочешь, не говори. У меня для этого Лапоть есть.

Мой приживала, слушавший нашу перебранку более, чем внимательно, как-то странно икнул и исчез. Ага, щас.

— Лапоть, иди сюда!

Домовой появился и тут же исчез… Снова появился и исчез. И так несколько раз, пока не остался стоять с виноватым видом возле тумбочки. Лицо его выражало такую степень муки, что растрогались бы даже бесчувственные эсэсовцы. Однако мне необходимо было разобраться в этой Санта-Барбаре.

— Лапоть, ты же мой домовой?

— Да, — обречённо произнёс тот.

— И слушаться меня должен. Верно ли понимаю?

— Верно, — тише ответил Лапоть.

— Если я скажу, вынужден будешь исполнить?

— Исполню, — голос домового был похож на писк мыши.

— Ну хватит мучить Лапу! — не выдержала Рис. — Я встречалась с его прошлым хозяином. Теперь ты доволен?

— Не совсем, — покачал головой я, — ты свой шанс упустила. Я буду разговаривать с Лаптем. Итак, сокол ты мой сизый, откуда знаешь Рис… Дарью Михайловну то есть?

Ответил домовой не сразу. С минуту он собирался духом, несколько раз открыл рот, но всё равно говорить стал после длинной паузы.

— Невеста она была хозяина прошлого.

— Марка?

— Марка, — кивнул домовой, — лет восемь как разбежались.

— Чего так?

— Дело житейское, — уклончиво ответил Лапоть.

— Да потому что гад был Марк, а я сразу и не поняла, — вмешалась Рис, — за копейку удавится, а за полкило Пыли мать родную продаст.

Я вновь остановил её жестом.

— А расскажи, мой дорогой, о прошлом хозяине.

— Что о нём рассказывать — человек. Две руки, две ноги, — буркнул он.

— Ничего Лапа тебе не ответит, — снова встряла Рис, — потому что Марк козёл. Был. При мне, по крайней мере. При чужих про