контроля. Будущему лидеру не помешает испытать ограничения на собственной шкуре. Если потом останется без контроля и не сорвется – молодец.

Я задумалась. Будущему лидеру… А разве родительская забота лидеру не нужна? Спросить не удалось, Алексей продолжил:

– К тому же Алевтина волнуется, считает, что сыну нужны гувернантки. А для нее я готов на многое.

Меня начинало подташнивать от того, что находилась с ним в одном кабинете. И от мыслей, мыслей, мыслей. Их было слишком много. Мысли кружились, толкались, старались завоевать главенствующее положение. Любит ли он сына? Зачем воспитывает так? Он готовит из Тима преемника, но в то же время не пытается ввести в курс дела. Ведь так?

Я сглотнула, глубоко вздыхая. Какими бы ни были ответы, мне их не найти.

– И для сына тоже, – добавил Алексей Андреевич. – Так что, вы согласны остаться? Попробуем убить двух зайцев? Алевтина желает, чтобы у сына была гувернантка, я хочу, чтобы Тим с этой гувернанткой ладил.

– Но…

– А с вами, насколько я сегодня заметил, он ладит отлично. Вы очень близко познакомились.

Губы мужчины растянулись в улыбке. Довольной, но странной. Чем дольше я смотрела на него, тем сильнее сдавливало горло. Мысли успокаивались, уступая место одной. Наконец, сердце екнуло, а я выдавила:

– Это не то, о чем вы подумали.

– А о чем я подумал? Не беспокойтесь, Лада, за это я вас не уволю и даже не выпишу штраф. Мне неважно, сколько и как вы трахаетесь с моим сыном, пока он дома, пока он предохраняется и не шляется по малолетним шлюхам.

У меня не было слов. Секунд десять я сидела и беззвучно открывала и закрывала рот, как рыба. Ошарашенная, глупая девушка, которую отец семейства только что обвинил в сексуальной связи с его сыном. Когда, черт побери, ничего не было, кроме пары жарких поцелуев и эрекции!

На место онемению пришла ярость. Дикая и неконтролируемая, заставляя меня вскочить и выпалить:

– Да как вы смеете? Я не сплю с вашим сыном!

Мой голос прозвучал слегка визгливо, но когда на кону стояла честь…

– Да-да, я заметил, как вы вчера в коридоре «не спали», – Алексей махнул рукой. – Лада, успокойтесь, я вас не обвиняю. Во-первых, Тимофей красивый молодой человек, с которым не грех переспать. Мужчина. Юное, страстное тело, бесконечная энергия. Во-вторых, если после того, свидетелем чего я стал, вы не продолжили, я очень разочаруюсь в Тиме. – Он вздохнул, сложил пальцы пирамидкой и устремил на меня прямой, пристальный взгляд. – Я бы в свои восемнадцать соблазнил вас дня за три. И весь месяц оттягивался на полную.

После этих слов меня поразил новый приступ немоты. Слов не осталось. Никаких. Не было и сил развернуться, хлопнуть дверью и свалить из этого дома. Отец, который дает своей работнице разрешение на секс с его сыном. Как это понимать? Как оскорбление? Или благословление?

– Принимайте это за комплимент, – словно прочитав мои мысли, добавил он. – Я бы и сейчас не отказался вас соблазнить, но слишком люблю жену. Так что пусть сын развлекается.

Было мерзко, в словах Алексея я слышала подтекст. Развлекается. Почему бы и нет? Такая логика?

– Спасибо закомплимент, Алексей Андреевич, – процедила я. – Но вы ошибаетесь. У нас с вашим сыном не было и не будет никаких «развлечений». Если ему хочется, пусть развлекается с девочками своего возраста.

Меня трясло, в груди клокотала дикая смесь из ярости, обиды и жалости. К этому мужчине, к Тиму, к себе. Как мы все докатились до этого? Где повернули не туда? Я резко выдохнула и рванула к двери, услышав вслед смешок. А потом голос:

– Вы обдумайте это лучше.

Что «это»? Предложение спать с его сыном? Нет, спасибо. Даже если вчера мне хотелось подчиниться желанию, больше я об этом не подумаю. Сегодня же соберу вещи и свалю из этого дома.

– Не ведите себя как мой сын, успокойтесь. Мы завтра уезжаем. Если к тому моменту вы не съедете, будем считать, что контракт продлен на условиях, которые вам предлагала Алевтина. Решайте, – заявил он решительно, словно забивал последний гвоздь в крышку моего гроба.

Я не обернулась. Выскочила из кабинета, едва удержавшись, чтобы не хлопнуть дверью, и кинулась в свою комнату. Вещи. Срочно собрать вещи и сбежать отсюда. Но на пороге затормозила: дверь в комнату Тима была слегка приоткрыта. Сердце дрогнуло. Мне захотелось заглянуть. Секунда тишины, вторая, третья… Я глубоко вздохнула. Тим только рад будет, когда гувернантка наконец исчезнет. Я бы на его месте также выбрала свободу.

Я скрылась у себя и с размаху упала на кровать, кутаясь в одеяло. Полежала пару минут, пытаясь унять дрожь, но ничего не получалось. Совсем ничего. Никак. Совершенно. Нужно было действовать.

Я подскочила, кидаясь к шкафам, вытащила сумку, расстегнула замок резким движением, едва не вырвав его с корнем. Уборка оказалась не лишней – все лежало на своих местах, осталось только покидать вещи в сумку и сбежать из этого ада. Не уверена, что злилась бы меньше, если бы в том же тоне меня упрекнули в совершенном грехе, но, по крайней мере, не чувствовала бы себя настолько оскорбленной.

А чего ты хотела, Лада? Сама позволила себе отношения с малолеткой в доме его родителей.

Я едва не зарычала, срывая с вешалки платье, вцепляясь в него, как гарпия, когда дверь открылась. Почти беззвучно, но я почувствовала движение за спиной и резко обернулась. На пороге стоял Тим, он окинул взглядом разбросанные вещи и остановился на мне. Настороженно прищурился, поджал губы – я сильнее стиснула платье, чтобы не показывать, как дрожат руки.

– Ты уезжаешь? – спросил он.

На тумбочке пиликнул телефон. Ничего не ответив, я взяла мобильный и открыла пришедшее сообщение. Деньги. Сумма, обещанная за отработанный месяц. Вся до копейки.

Нет, Тим, я не уезжаю, я сбегаю.

– Ты уезжаешь, – произнес он утвердительно.

Он оттолкнулся от двери, преодолевая расстояние между нами, и остановился почти вплотную ко мне. Я продолжала смотреть на экран, гипнотизировать взглядом полученную сумму. Тим тоже успел заметить размер моей зарплаты.

– Неплохо, – усмехнулся он. – Но не стоит потраченных нервов, правда?

– Каких именно? – выдавила я, не в силах думать ни о чем, кроме слов его отца. То ли оскорбления, то ли предложения остаться.

– Из-за моих побегов, музыки, попытки тебя угробить…

Но я не могла остаться.