замерли над свечами, среди тонких колечек дыма, вздымающихся над тлеющими фитилями, всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Взгляд глаза в глаза, ловя отблески гирлянд.

– Загадал желание? – шепотом поинтересовалась я.

– Угу, – Тим кивнул, но взгляда не отвел.

– Расскажешь?

– Исполню… – пробормотал он.

И вдруг подался вперед, едва касаясь губами моих приоткрытых губ. На пару секунд, почти невесомо, не требуя большего, не пытаясь настоять, как в прошлый раз. Касание, нежное и осторожное.

– Ита-ак, торт! – воскликнул он, хватая со стола нож. – Мне плевать, что сладкое отбивает аппетит. Торт со сливочным сыром, вкусный, любимый и вообще… Тебе какой кусочек?

– С цветочком? – неуверенно выдавила я, сглотнув.

– Отлично, сейчас будет, – покивал Тим.

Словно ничего не случилось! А я не могла ни дышать, ни говорить. Щеки пылали, сердце билось, голова болела. Из-за простого, невесомого поцелуя, к которому все и шло. Потому что не могло быть иначе.

Но и так не могло быть. Я прекрасно это понимала, только не хотела ничего менять. Думать буду завтра, сегодня мы празднуем.

* * *

И мы праздновали, наслаждаясь вечером. Ели, болтали, сидели на качелях… Было так легко и сказочно, словно все это происходило не с нами, не здесь и не сейчас. Невероятная атмосфера. И удивительно, что ни Алевтина, ни Алексей, кажется, ни разу не заглянули в сад. Надеюсь.

А наутро на Тима словно навалилось похмелье, несмотря на то что он не пил ничего крепче газировки, шутливо называя ее детским шампанским. Надо запомнить: детское шампанское тоже может снести голову и сделать тебя к утру мерзким врединой. Во-первых, пацан отказался заниматься; во‑вторых, не разбудил меня на утреннюю прогулку, а после завтрака огрызнулся, когда я спросила о ней; в‑третьих… в‑третьих, Тим стал дерганым. Нервным, словно у него через пару часов экзамен, а конспекты ни разу не были открыты. Он метался по дому, напоминая дикого хищника, которым показался мне в первые недели, игнорировал половину вопросов и старался остаться в одиночестве.

Ближе к вечеру в голову мне пришла дурацкая идея. Может, у него кризис? А почему нет? Переступил порог совершеннолетия, начал ощущать себя старым. У меня так было после прошлого дня рождения: я осознала, что третий десяток пошел, и заработала депрессию на пару недель. Правда, состояние Тима мало напоминало депрессию, скорее манию и раздражение, словно он с головой окунулся в подростковый максимализм, не желая выныривать и «вступать во взрослую жизнь».

Утром следующего дня все стало еще хуже, только к раздражению добавилась рассеянность. Тим внезапно присоединился ко всем за завтраком, сбил локтем солонку, залил чесночно-сметанным соусом бумаги, которые за едой изучал Алексей, едва не уронил стул матери… А потом долго о чем-то разговаривал с ней в зале. Катастрофы не закончились, когда Тим устроился за компьютером у себя в комнате, – из-за двери раздавалась ругань и удары по столешнице. Кажется, игра не желала поддаваться.

Моя книга тоже. В уголке кровати Тима среди подушек читать было гораздо удобней, но сунуться в его комнату я не рискнула. Нет уж, успокоится, тогда и зайду! А пока решила спуститься вниз и поискать кота – даже Фай чувствовал, что с его обожаемым Тимом что-то неладно, а потому держался подальше.

В «кошачьей комнате» я встретила Алевтину. В простом платье и с распущенными волосами. Красивая, хотя уже и не юная – заметны были тонкие морщинки у глаз, между бровей. Тим у нее не первый ребенок… Так сколько Алевтине? Тридцать восемь? Сорок? Выглядит гораздо моложе.

Словно почувствовав мое появление, женщина подняла голову, отрываясь от расчесывания Моник, и посмотрела на меня. Не знаю, что удержало сегодня Алевтину от поездки на работу, но у нее график в общем-то гибкий.

– О, Ладочка! – воскликнула она. – Замечательно, что вы спустились.

– Да, решила проверить котов, пока Тим играет, – улыбнулась я, не зная, чего ожидать после такого бурного приветствия.

– Да, я сегодня тоже решила провести немного времени дома. – Алевтина улыбнулась.

Я заметила: вымученно. Она устала. И это читалось в каждом жесте, в каждом слове. Надеюсь, Тим так бесится не из-за мамы. У нее ведь нет никаких проблем со здоровьем?

– Да, иногда стоит просто отдохнуть, – заметила я, пытаясь начать осторожней. Любопытство сгубило кошку, когда-нибудь оно погубит и меня.

– Стоит, – согласилась Алевтина и вдруг тяжело опустилась на пуфик.

Та-ак, сейчас надо успокоиться и не выдумывать никаких неизлечимых болезней. Нервозность Тима не обязательно должна быть связана с матерью. Правда же?

– Ох, Ладочка, я так вымоталась за последние недели, – выдохнула Алевтина, качая головой. – Никогда не пытайтесь взвалить на себя половину компании. Если муж будет заниматься бизнесом – пусть занимается он.

Я облегченно выдохнула. Она всего лишь устала, ничего серьезного! Впрочем, как не устать? Они с Алексеем две недели почти не бывали дома: то в офисе, то куда-то по делам… А я еще вчера удивлялась, почему они не выглянули в сад? О, теперь знаю: спали.

– Все так ужасно? – поинтересовалась я, занимая соседний пуф.

– Наоборот, – Алевтина рассмеялась, – все прекрасно. Мы недавно стали счастливыми обладателями поглощенной фирмы, растем, расширяемся… Но дел от этого только больше: реорганизация, проверка всех работников, планы, планы, планы. Мне они уже снятся. Леша сегодня заметил, что я какая-то бледная, и настоял, чтобы осталась дома. Он всегда обо мне заботится. А мне просто всю ночь снились не решенные за день дела.

Я не знала, что сказать. Увы, я не рождена для бизнеса – нет хватки, нет огонька. В эту сферу пробиваются те, кто готов вкладывать в проекты всего себя, рисковать, верить, стараться. Или наследники бизнеса, как Тим, который настолько жаждет узнать о делах родительской фирмы, что тайно просматривает документацию отца и «договаривается с секретаршей». Хм, а вдруг его дикое настроение из-за компании? Поговорил с отцом, пока я спала, получил от ворот поворот и теперь злится?

Лада, хватит все время думать о парне! Что ты делать будешь через два дня?

Я сглотнула. Даже не два дня, а полтора. Послезавтра утром заканчивается контракт, мне на карту поступают деньги – и все, свободна, словно птица в небесах. Только почему-то от этой мысли становилось больно.

– К слову о нерешенных делах, – после паузы продолжила Алевтина, тряхнув волосами. – Ладочка, как вам работалось этот месяц? Как Тим?

–