неловкое движение, и наши бедра соприкоснутся. А поэтому попыталась свести все к шутке. – На столе я уже убралась.

– Тем лучше.

Он склонил голову, присматриваясь ко мне. Перестать отклоняться, податься навстречу, сделать первый шаг – и вот он, очередной поцелуй. Захватит нас, спалит. Но я отшатнулась, едва не падая на стол, руки Тима подхватили меня. Горячие, крепкие, у меня дыхание перехватило. Как можно в восемнадцать быть таким привлекательным?

– Твою ж мать.. – простонал Тим, прижимая меня к груди. Сильно, до боли в ребрах. Потом отпустил, вновь заглядывая в лицо, и добавил: – Ты уезжаешь скоро. Совсем скоро.

Это хорошо или плохо? Радует его или печалит? Я могу сказать, что не уеду, но что получу в ответ?

Его губы коснулись моей щеки, шеи. Тим сгорбился, не отпуская меня из объятий, уткнулся носом в основание шеи, щекоча дыханием и вызывая у меня дрожь. Нужно было или расслабиться, запрокинуть голову и потеряться в этих руках, или собраться с силами и не реагировать. Я выбрала второе.

– Даже если уезжаю, – отозвалась я, попытавшись оттолкнуть его от себя, – разве это проблема?

Тим не ответил, он выпрямился, резко выдохнул и потребовал:

– Поцелуй меня.

Потребовал. Упрямо, уверенно, словно и не представлял, что я не подчинюсь. Но я не двинулась, лишь подняла глаза, встречаясь с ним взглядом и пытаясь понять. Зачем ему все это? Зачем этонам?

Ожесточенное лицо Тима смягчилось. Он вздохнул, прикрыл глаза, сглотнул – стал самим собой, а не наглецом, намеревающимся получить желаемое любым способом. И повторил уже шепотом, прося:

– Поцелуй…

Я готова была сдаться, прижимаясь животом к его животу, ощущая в ушах биение своего сердца, а на кончиках пальцев приятное покалывание. Я готова была совершать глупости: коснуться горячих губ, обнять крепко-крепко и зарыться пальцами в его волосы. Вновь почувствовать его силу, как тогда, в подвале. Повторить каждую эмоцию.

– Черт побери, – тихо выругался Тим, – это желание. Я исполнял твои после игры, у меня тоже три осталось!

Я усмехнулась, парень понял это по-своему.

– Ты же уезжаешь, а это…

Он не договорил. Склонился ко мне, легко касаясь губ, словно спрашивая разрешения, а я улыбнулась, позволяя совести и благоразумию спать, и слегка приоткрыла губы, ответив на поцелуй. Правильно, это всего лишь желание.

Тим резко выдохнул. Его руки крепче прижали меня к груди. Этот поцелуй был совсем иным, не таким, как в подвале. Нежнее поначалу, спокойней, хотя таким же сносящим голову. Мое сознание уплывало куда-то, остались только губы парня, руки на моей спине и желание отвечать, соглашаться, целовать дольше, глубже.

Поцелуй длился, становясь настойчивей. С пряно-болезненными нотками. Горечи? Отчаяния? Желания продлить этот миг до бесконечности? Губы Тима стали тверже, движения резче, и я подстраивалась под них. Обвивала его шею, открывалась, позволяя нашим языкам сплетаться и ласкать, распаляя пламя, которое выжигало все внутри.

Нежный, но настойчивый и отчаянный поцелуй. Да, не как в подвале. Тогда мы сплетали ярость и страсть. Сейчас же позволили желаниям себя поглотить.

«Одному желанию. Карточному», – напомнила совесть, когда я, тяжело дыша, оторвалась от губ Тима, но так и не смогла убрать пальцы из его волос.

Его губы нежно коснулись моей щеки и замерли на шее, у самого уха, вызывая желание выгнуться навстречу. Тим тяжело дышал, сжимая меня в объятиях и не думая, что его родители убьют меня, если узнают. И плевать, что он уже совершеннолетний мальчик.

* * *

Тиму казалось: он сходит с ума. Медленно и, кажется, предсказуемо. Возбуждение охватывало его с головой, требуя продолжения, – даже холодный душ едва помогал. Тим стоял под струями воды, глубоко дышал и пытался успокоиться.

Вдох-выдох. Выкрутить кран на полную, чтобы вода стала ледяной. Вдох-выдох. Вот бы Димка поржал, узнав, что он готов был кончить от одного поцелуя. Супер, добро пожаловать в шестнадцать – снова! Вдох-выдох. Но какой был поцелуй…

Тим едва не застонал, уткнувшись лбом в холодный кафель. К черту сумасшествие! Он готов был подохнуть от возбуждения или позорно кончить в штаны, лишь бы этот поцелуй длился, и длился, и длился. А всего-то и нужно было упасть на кресло, затянуть Ладу к себе на колени – в крайнем случае прикрыться подушкой, чтобы не сильно смущать эрекцией… И целовать, целовать, целовать. Держать в объятиях, ощущать, как прижимается к телу ее грудь, и получать ответ снова и снова.

Когда из домомучительницы новая гувернантка превратилась в девушку, которой он готов продаться за один поцелуй? Когда Димка сказал про «девочку-конфетку»? Пока они сидели в квартире Джоя? Или когда она кормила его с ложечки? Ответа Тим не знал, но кое-что понимал:

а) это того стоило;

б) у него еще полтора дня… и два желания.

Ледяной душ сразу стал нежнее и приятней.

Второе желание Тим потратил на следующий день. Оно не отличалось оригинальностью, но где-то в глубине души я его ждала. В прошлый раз парень оставил меня неожиданно: коснулся губами моей шеи, резко отстранился… и ушел. К себе, потом в душ и на кухню за бутылкой воды. А через час как ни в чем не бывало валялся на кровати и читал приключенческую книгу. Само спокойствие, словно не он истерил половину дня.

Спокойствие передалось и мне. А вместе с ним неправильное, но манящее желание снова вывести парня из себя. Нарушить все правила и вместо гувернантки поиграть в рискованную девушку. Я всеми силами боролась с ним. Поэтому, чтобы справиться, занялась единственным, что отключало голову, – уборкой. Врубила музыку в наушниках, заткнула плеер за пояс и вытащила из кладовки пылесос. Настя возмущалась и требовала вернуть на место технику, но я была непоколебима. С тех пор как Фай повадился сидеть у Тима, рядом с нашими комнатами горы шерсти!

Решив, что нужно срочно от нее избавляться – и неважно, что Настя последний раз убиралась три дня назад, – я принялась за дело. Начала со своей комнаты, потом планировала перейти в Тимкину, а коридор оставила напоследок. Оказалось, комнату я захламила: книги на столе, подушки раскиданы, штора задернута (а как иначе следить за гимнастическими тренировками?), под кроватью пыль, на шкафу тоже… Но справлялась я бодро: подпевая орущей в наушниках музыке, расставила по местам вещи, сбегала за тряпкой, протерла все поверхности, пропылесосила ковер, а когда закончила…

Зависла, потому что дверь Тима была закрыта. Пришлось постучать, но прошла минута, две – он открывать