Сначала мы не могли найти общий язык, а потом поладили, – призналась я, не зная, что сказать. – Вроде бы.

– Вот! – довольно воскликнула она, пугая меня внезапным энтузиазмом. – Я тоже заметила, что поладили. Ладочка, вы же знаете, что у Тима на днях был день рождения? – спросила она и тут же рассмеялась, взмахнув рукой. – Ну конечно знаете, вы же справляли. Что же это я?

Я кивнула, подтверждая. К чему она клонит?

– Так вот, он теперь взрослый мальчик, и Леша утверждает, что гувернантки ему не нужны. – Алевтина покачала головой, словно не одобряла решение. – Уже несколько дней меня в этом убеждает, и, если честно, я начинаю считать, что он прав, но… Ладочка, может, вы останетесь у нас еще ненадолго? Тимочка вроде бы вас неплохо принял, ведет себя спокойно, почему бы вам не задержаться? Я составлю контракт с подневной оплатой, чтобы, если найдете работу лучше, могли в любой момент предупредить нас и уйти.

Я растерялась. Дыхание перехватило. Остаться? Еще? От восторженного «да» меня остановила мысль: больше всего на свете Тим ненавидит гувернанток. Он мечтал избавиться от меня, тысячу раз повторял, что ждет, когда закончится мой срок здесь. Теперь ему восемнадцать, и, если я внезапно останусь, Тим разозлится.

Мне вспомнился вечер понедельника. Беседка в гирляндах, тлеющие фитили свечек на торте и короткий, невесомый поцелуй.

Да, разозлится, даже несмотря на это…

– Я… – попробовала ответить, но Алевтина прервала меня.

– Подумайте. Если что, контракт заканчивается послезавтра днем. Увы, мы с мужем уезжаем ближе к вечеру, но время подумать у вас все еще есть. Скажете решение…

Где-то в глубине дома раздалась приятная мелодия мобильного. Алевтина замолчала, прислушиваясь, и засуетилась.

– Скажете решение позже, – договорила она и направилась на поиски телефона.

А я осталась с кошками. Фай смерил меня пристальным и слегка надменным взглядом, словно говоря: «Я вижу тебя насквозь, хозяйка, и сейчас ты думаешь совсем не о том». Не о том. Потому что внезапно мне захотелось остаться, хотя стоило мечтать о свободе и уже собирать сумки.

25

Тим сидел в комнате – то ли возился с документами отца, то ли играл, то ли просто слушал музыку. Проверять я, когда вернулась на второй этаж, не решилась. На месте не сиделось, предложение продлить контракт щекотало нервы, заставляя думать, и, чтобы занять руки, я решила заняться уборкой. Давно стоило привести комнату в идеальный порядок – полезно будет и если решу уехать, и если останусь.

Я заправила кровать, рассортировала книги, вытерла пыль, разгребла сваленную в шкафу одежду, часть убрав в сумку за ненадобностью. За этим занятием застал меня внезапно решивший выбраться из комнаты Тим.

– Вся в делах? – хмуро протянул он, замерев в дверях.

Его поза выглядела спокойной, но таила в себе угрозу: привалился к косяку плечом, скрестил на груди руки, свел на переносице брови. То состояние, когда от него можно ожидать чего угодно.

– Решила навести порядок, – осторожно отозвалась я, заталкивая в сумку синее платье.

Вечернее, стоит заметить. Понятия не имела, как оно тут оказалось, обтягивающее, с огромным декольте и разрезом по бедру. Бесполезное платье валялось в шкафу, а надевать его я не собиралась. Не при Тиме так точно.

– Спрятав платья в сумку? – Тим в несколько шагов пересек комнату, останавливаясь рядом со мной.

– Все равно его не надену.

Я пожала плечами, собираясь застегнуть замок, но была остановлена. Тим вытащил сложенное платье, расплавил, приложил ко мне.

– А почему бы и нет? – поинтересовался он.

Внимательный взгляд, плотно сжатые губы. Тим то ли продолжал из-за чего-то злиться, то ли был очарован платьем. Я склонялась к первому варианту, потому что помнила сексуальные наряды девочек из клуба и понимала: богатеньких мальчиков одеждой не удивить.

– А смысл? – вздохнув, поинтересовалась я и вырвала платье из его рук. – Пойти поиграть с котом? Все равно, кроме него, никто не увидит.

Прозвучало так, словно я напрашивалась на комплимент, хотя на самом деле лишь констатировала факт. Увидеть меня в платье могут только Тим и его родители. Алевтину и Алексея от такого наряда гувернантки инфаркт хватит.

– Неужели? А в сумке увидят?

– Хоть глаза мозолить не будет.

Я не понимала, куда он пытается увести разговор. Какая-то часть меня жаждала нарядиться и продефилировать перед Тимом, заставляя его задохнуться от восторга: платье мне шло. Но разумная сторона напоминала, что полтора поцелуя от восемнадцатилетнего мальчишки – не то, чем стоит гордиться. Хватит его дразнить и совращать несове… Стоп, уже совершеннолетних.

Как странно.

– Может, я помогу тебе, чтобы ничего глаза не мозолило? – теперь в голосе Тима слышалось раздражение.

Поверх платья, которое я снова положила в сумку, упали пара книг, мои любимые брюки и целая стопка маек. Тим словно решил убрать из комнаты все, что касалось меня. И это пугало.

– Тим, что ты делаешь? – возмутилась я, выбрасывая из сумки свою одежду.

Майки полетели на пол, дурацкое платье, с которого все началось, повисло на ручке сумки унылой тряпкой. Хотела его подобрать, но Тим успел раньше: стиснул платье, отшвырнул на кровать, повернулся ко мне и процедил:

– Ты ведь на днях уезжаешь? Все, контракт почти окончен?

Он делал шаг ко мне через каждые несколько слов. Я отступала, мозг в панике работал. Почему он злится? Хочет, чтобы я скорее уехала? Не хочет? На пятом шаге я едва не села на стол. Все, отступление невозможно.

– Почти, – согласилась я, решив начать с того, что и так известно. Итак, да, контракт почти окончен, что с этого?

– Отлично, – выдохнул парень, упираясь руками о столешницу по обе стороны от меня.

Мне пришлось слегка отклониться назад и запрокинуть голову, чтобы заглянуть ему в лицо, уловить эмоции. Но эмоций было слишком много, я не могла их различить. Недовольство? Надежда? Боль? Желание? Не-ет…

Сердце екнуло в ответ на его пристальный взгляд, задержавшийся на моих губах, на звериную решительность, на тепло тела, стоящего так близко. Тим поедал меня глазами – как когда я пришла требовать ответы на вопросы. Только тогда я отказывалась в это верить, а сейчас понимала. Хотелось позволить надежде затопить сознание, поверить в то, что между нами может быть. Хотелось, но не стоило.

– Тим… – пробормотала я, когда поняла, что одно