следить, а именно «ухаживать». – Тим усмехнулся. – Она боялась, что я тоже умру, тряслась от одной мысли. Папа не смел отказать. Тогда же появилась первая Мэри Поппинс на мою голову. Гувернантка – по мнению мамы, надзирательница – по мнению отца. «Повзрослеешь немного, решим», – сказал тогда он. Но когда случится это «немного»?

Тим замолчал. А я не знала, что сказать, потому что история была… пугающей. Доказывающей безграничную любовь родителей к детям и детей к родителям, но нездоровой.

– Ты разговаривал с ним? С отцом, я имею в виду, – выдавила, наконец.

Он поднял на меня взгляд и покачал головой:

– С отцом? Нет. Только лет в пятнадцать, потом забросил попытки.

– Почему? Тебе уже восемнадцать…

– Почти.

– Неважно! – возмутилась я, едва не вскакивая на ноги. – Почему ты не поговоришь с ним? Не объяснишь?

Тим молчал. Молчал и смотрел на меня – внимательно, задумчиво и слегка неуверенно – а потом ответил:

– Сомневаюсь, что он послушает. Папа на все готов ради мамы и уже привык к такому порядку вещей.

– Не попробуешь – не узнаешь.

Тим, кажется, хотел возмутиться, поспорить… Но так и замер, открыв рот. А потом коротко кивнул и поднялся с кровати, отпуская мою руку. Согласился. Обдумает. И, возможно, попробует поговорить с отцом – не сейчас, но когда решится.

* * *

Настоящая погоня за подарком началась в воскресенье днем. Я позвонила единственному человеку, который в тот момент мог меня спасти. Никите.

– Скорая братская помощь, – раздалось в трубке после первого гудка.

– Именно она мне и нужна! – воскликнула я, плотнее закрывая дверь и подскакивая к окну, чтобы проверить, точно ли Тим сейчас во дворе.

Точно. Он сидел на качелях, рассеянно отталкиваясь ногой, и листал папку с документами отца. Весь в делах, юный мошенник.

– Звучит зловеще, – усмехнулся Ники. – Что случилось? Опять малолетний мерзавец сбежал из дома и его нужно притащить за шкирку? Могу позвонить Джою, он пинком отправит его обратно, если твой пацан с ним.

Я улыбнулась, наблюдая за сосредоточенным Тимкой. Нет, Джоя трогать не надо, если, конечно, не попросить в качестве подарка провести праздник. Но Тим уверил, что сам соберет и развлечет гостей, а с остальным справится Настя. Так что помощь Дериглазова-старшего точно не требовалась.

– Нет, Тим дома, никуда не сбегал. Но завтра у него день рождения и… – я замялась, – мне нужно придумать подарок.

– Желтые тюльпаны? Часы? Тапочки? – брат явно веселился. – Неужели наш мальчик станет взрослым?

Он рассмеялся, наслаждаясь предложенными вариантами. Я закатила глаза. Раньше бы, когда Тимка меня бесил, посмеялась вместе с братом, но теперь… Я снова кинула взгляд в сад. Теперь хотелось найти лучший подарок, который сможет стать приятным воспоминанием.

– Ники, хватит! Мне нужен подарок. Хороший. И ты мне в этом поможешь? – хотела сказать утвердительно, а получилось вопросительно.

Брат мгновенно посерьезнел, голос изменился, становясь грубей и суровей:

– Значит, у вас наступило перемирие? – поинтересовался он.

Я задумалась. Можно ли поцелуй в подвале, который перечеркнул мой статус педагога (которым я, в общем-то, не являюсь), назвать перемирием? Мирным договором? Или это форма альянса, о которой лучше не вспоминать? На губы наползла улыбка, и я ответила:

– Можно сказать и так.

– Так-так-так, – прозвучало зловеще. – Ладочка, ты что-то недоговариваешь?

Ники зрил в корень. Брат такой, очень внимательный. Но на этот раз я не знала, что сказать. Недоговариваю? Возможно, вот только о чем? Ведь я действительно хочу подарить Тиму что-нибудь памятное, потому что до конца контракта осталось… три дня? Всего три?

– Нет, – ответила я, пытаясь взять себя в руки. Черт, я и забыла, что осталось так мало! – Контракт заканчивается, мы вроде бы подружились… и я хотела подарить что-нибудь хорошее. Знаешь, памятное, со смыслом.

Ники не купился, он понимал меня лучше меня самой. Брат помолчал немного и со вздохом сказал:

– Я и предложил: желтые тюльпаны, часы, тапочки. Выбирай, что пожелаешь. Очень со смыслом.

– Тапочки? – переспросила я, задергивая штору. Тим как раз поднял голову и едва не заметил меня у окна. – А они тут при чем?

– К расставанию.

Сердце екнуло, не желая биться дальше, но вынуждая себя продолжать. Подарок к расставанию – Никита, как всегда, логичен. Но у меня не было никакого желания его слушать.

– Я скорее хотела придумать что-нибудь памятное, – проворчала я.

– А тапочки – жесть какая памятная вещь! К расставанию или смерти, зато на долгую память, – хохотнул Ники.

– Я думала о цепочке… – протянула я.

– К плохим отношениям.

– Книга?

– К ссоре.

– Кошелек? – получилось совсем жалобно.

– Если без денег, то к бедности, – безжалостно отозвался брат. – К тому же, чтобы носить отцовскую карточку, ему хватит и кармашка в чехле мобилы.

Я тяжело вздохнула. Кто вообще придумывает все эти приметы? Как можно так издеваться над людьми? Если я люблю книги, разве поругаюсь с человеком, который их подарил? Только если книга оказалась совсем дерьмовой. Но и в таком случае не факт.

– Украшения из янтаря к разлуке, перчатки к ссоре, шкатулка к секретам, птица к беспокойству, посуда к бедности, – продолжил перечислять брат, наслаждаясь произведенным эффектом.

Откуда он, черт возьми, знает такое количество примет? Или успел загуглить, пока мы разговариваем, и сейчас перечисляет все с первой интернет-странички, чтобы сбить меня с толку? Они с Тимом сразу друг другу не понравились.

– Хоть что-то дарить вообще можно? Или эти гребаные приметы писали люди, которые были против любых подарков?

– Можно… – Никита вздохнул. – Но, Лада, я по голосу слышу: у тебя что-то не то. Зачем вообще нужен подарок, ты же его гувернантка? Вы разбежитесь через пару дней и вовек друг друга не вспомните.

Я сглотнула. Ники резал по живому, потому что не вспоминать вовек я не хотела. Прикипела к Тиму, привыкла и… да, я понимала, что по окончании контракта мы разбежимся, но для этого и нужен был подарок. Памятный.

– О господи, – протянул брат, что-то для себя решив. Надеюсь, не плохое. – Так и думал, что эта работа тебя до добра не доведет. Памятное, значит? Сашка дарил мне галстук, – Никита усмехнулся. – Полезная штука… Твой малолетка должен носить, все же займет