Дерьмовый из Тима ученик.

– Лада. Иди. На кухню, – отрывисто заявил Тим.

И я подчинилась. Развернулась и пошла наверх, поддерживаемая под локоть, а когда Тим скрылся на улице, упала на диван в прихожей, запрокинула голову на спинку и спрятала лицо в ладонях. Голова раскалывалась, напоминая о недавней истерике (Тим был прав). До дня рождения осталось совсем ничего. Поздравляю, Лада, ты довела парня! И себя с ним заодно. Что теперь будешь делать? Я глубоко вздохнула, слегка помассировала глаза пальцами… и пошла на кухню. Ставить чайник и успокаиваться. Горячий чай поможет лучше любых самокопаний.

Разве я не думала о Тиме? Каюсь, думала. Немного. Замечала, что он привлекателен, что выглядит очень взросло; видела, что парень сильный, хищный, опасный. Но не думала, что его могу привлечь я, а меня – он.

«И не привлечет», – решила я, размешивая чай ложечкой, хотя в нем не было ни капли сахара. Но сердце взволнованно екнуло, когда за спиной раздалось:

– Эй, Лада.

Я обернулась, забывая про чай и едва не смахивая кружку со стола. На пороге с заговорщицким видом стоял Тим. И все в нем напоминало о случившемся в подвале: растрепанные волосы, улыбка на губах, чертова щетина и мятая на груди рубашка. Неужели я так яростно за нее цеплялась?

– Идем.

Он поманил меня, протянул руку и, крепко сжав пальцы, потащил на улицу. И я снова подчинилась. Словно во сне. Расслабила руку, позволяя нашим пальцам переплестись, и пошла следом. Не могла убрать с лица дурацкую улыбку и избавиться от ощущения странного спокойствия, почти счастья.

У меня же кот пропал! Эй, какое счастье?

Только казалось, что все будет хорошо. Я шагала следом за парнем, во двор, к воротам… Мы прошли до конца аллеи и остановились у мусорных баков, с краю от которых стояли вынесенные грузчиками коробки.

– Милое место… – пробормотала я.

Тим усмехнулся, прикладывая палец к губам, выудил из кармана брюк мобильный и включил фонарик на минимальную яркость. А потом подошел ближе к коробкам, потянув меня за собой.

– Смотри, – шепнул он, освещая одну из коробок. Полупустую, прикрытую куском ткани.

– Куда?

Он закатил глаза, разжал пальцы, отпуская мою руку, и осторожно приподнял ткань. На дне коробки, свернувшись клубочком, блаженно спал Фай. Я охнула, потом восторженно пискнула и едва удержалась, чтобы не вытащить кота из коробки, вырывая из сна. В порыве эмоций я кинулась на шею парню. Настроение превысило уровень хорошего, переходя в эйфорию.

– Ты нашел его! – восторженно воскликнула я, утыкаясь носом Тиму в плечо. – Нашел!

– Я же обещал, – выдохнул он, обнимая меня и гладя по спине. – А обещания надо выполнять.

– Спасибо.

Было восхитительно хорошо. Фай нашелся, в воздухе пахло грозой, а мы стояли у мусорных баков и обнимались. И я ощущала себя такой счастливой. Бесконечно. Как дурочка. Потому что только дуракам во всем везет.

– Бери кота, – наконец прошептал Тим, – а я заберу коробку. Кажется, ему она понравилась, не дело выбрасывать. Да и дождь собирается.

Я кивнула, разжимая объятия. Да, скоро начнется дождь.

23

Счастливая дурочка превратилась в слегка печальную гувернантку утром следующего дня, когда поняла, что:

а) не заказала Тиму подарок, а значит, придется что-то придумывать в спешке;

б) целовалась вчера с учеником (до дня рождения которого осталось всего два дня) и была бесконечно счастлива.

Первое расстраивало больше. Второе походило на сон, приятный, но ничего общего не имеющий с реальностью. Тим, словно сжалившись и решив не напоминать о неподобающем поведении, разбудил меня на прогулку-пробежку, потом мы позанимались – новую информацию он усваивал в рекордно короткие сроки, – и он ушел к себе что-то планировать. Видимо, ко дню рождения.

Вот и все. Никаких намеков. Разве что улыбался Тим теплее. В изгибе его губ, словах, жестах что-то изменилось, и мне не хотелось возвращаться к прошлому. Тим заполнял листы тетради мелкими ровными буквами, когда через пару часов я зашла к нему в комнату и устроилась в уголке кровати с книгой. Он лишь кивнул, показывая, что заметил меня, и продолжил работать. Тишина, спокойствие и согласие. Мы теперь легко уживались в одном пространстве, даже наслаждались этим. Сидели в тишине: у Тима свои дела, у меня – свои.

Но вдруг я заметила на столе папку с документами, отобранными из коробок.

– Чем тебе так важны эти документы? – спросила я, отрывая Тима от работы.

Он вскинул голову, посмотрел на меня, потом на стол и только тогда заметил папку.

– Вон те? С папиной работы? – на всякий случай переспросил он.

– Полагаю, что да. – Я осторожно кивнула.

Зная Тима, я уже готовилась напомнить о накопленных мной желаниях. Но он вздохнул и, взяв со стола папку, упал на кровать.

– Здесь часть бухгалтерии за последние годы, отметки о важных проектах и инвестициях. – Он усмехнулся, листая страницы. – У отца все сохранено в электронном виде, а это, – Тим обвел рукой бумаги, – периодически выбрасывается. Отец всегда подгадывает время, самое важное он сжигает, пропускает через шредер… Короче, избавляется, но и в «неважном» иногда находится что-то полезное. Но самое необходимое, конечно, в коробках, которые он отвез на работу.

– Хорошо, – кивнула я. – Но зачем было рыться в коробках?

– Потому что в кабинет к нему так просто не попасть. – Тим развел руками, словно я спросила полную глупость. – Приходится довольствоваться тем, что есть.

Я закатила глаза, понимая, что вопросы формулировать нужно точнее. Егоров-младший как джинн: неправильно скажешь слово – и все, желание исполнено не так.

– Я имею в виду, зачем тебе понадобились документы отца?

– Ааа, это…

Тим поморщился. Он смотрел на меня снизу вверх, его голова лежала в паре сантиметров от моего бедра. Хотелось накрыть ладонью лоб парня, расчесать пальцами волосы… но сегодня я удержалась.

– Пытаюсь быть в курсе того, что происходит с семейным бизнесом, – выдохнул он, устремляя на меня пристальный взгляд. Он будто ждал чего-то, и мне становилось немного не по себе от мысли, что именно этого легкого прикосновения к волосам. Привычного. Но не дождался и продолжил: – Не могу иначе, – словно и не о «семейном бизнесе». – Отец с тринадцати лет начал натаскивать меня, потихоньку учить всему, вводить в курс дела. К