С каждым толчком, с каждым движением становилось все горячее. Я из последних сил держалась, стараясь не стонать, чтобы никто не услышал. Хотя кто услышит? Мы остались одни в доме. Тим кусал меня за плечо, потом зацеловывал это место, словно извинялся. До последнего мгновения, до последнего резкого толчка, после которого возбуждение превысило допустимые границы.

От пронзившего мое тело оргазма пальцы судорожно сжались, вцепляясь в плечи Тима, ногами я крепче обхватила его бедра, скрещивая лодыжки. Вот же… Твою мать! Еще несколько толчков – и накрыло уже Тима. Он застонал, пряча лицо в изгибе моей шеи и притягивая к своей груди.

Мое сознание медленно прояснялось. Стало холодно, словно мое охваченное лихорадкой тело вдруг оказалось на морозе, и только от тела Тима, крепко меня обнимающего, шло тепло. Кожа к коже. Я вздохнула, ощущая, как его мягкие губы осторожно целуют шею: от плеча все выше, выше…

Раздался звонок телефона на полу. Тим раздраженно что-то буркнул, но все же оторвался от поцелуев, отпуская меня и сползая с кровати. Избавился от презерватива, скинув его в мусорное ведро для бумаг, натянул боксеры и ответил на вызов, зажимая трубку между ухом и плечом и пытаясь облачиться в джинсы.

– Да! – рявкнул Тим в трубку, звонок его явно не радовал.

Я прыснула, услышав бодрый голос Дериглазова. Что именно он говорил, разобрать не удалось, но, кажется, что-то неважное. Из разряда «мне скучно, поболтать хотел».

– Выбрал же время… – простонал Тим. – Нет, Мить, я не хочу пиццу на ночь!

Ему удалось натянуть джинсы, и теперь он сидел на краю кровати, широко расставив ноги и опершись локтями о колени. Я тоже задвигалась, завернулась в одеяло, как в тогу, и попыталась собрать свою одежду. Кажется, где-то здесь были нижнее белье и шорты.

– Нет, тебя я тоже не хочу, – продолжал ворчать Тим. – Ни в гости, ни с пиццей, ни в каком ином смысле.

О, вот и шорты нашлись, и лифчик, осталось только попасть в середину комнаты за майкой.

– Все, хватит, отбой. Завтра – сколько душе угодно, а сегодня ты спишь в своей кровати и в одну глотку доедаешь пиццу, – сказал Тим и отключился.

Когда я собиралась надеть майку, он обхватил меня и прижал к груди. Ласково потерся носом о мое плечо, запечатлел короткий поцелуй и замер, ероша дыханием мне волосы на макушке.

– У тебя волосы запутались, – пробормотал он, осторожно пытаясь распутать колтун.

Что за котенок? Я улыбнулась, пытаясь удержаться от смеха, и расслабилась в кольце его рук. Отлично, раз на место дикого хищника пришел милый котенок, буду наслаждаться.

27

Теперь я точно знала, что нужно делать, когда уровень милоты достигает предела. Расслабляться. И получать удовольствие. Следующие три дня я могла бы охарактеризовать именно так. Все вроде бы было по-прежнему: утренние прогулки-пробежки, завтрак, подглядывание за занятиями Тима на турниках – правда, я призналась, что подглядываю, и теперь открыто наблюдала не из окна, а с качелей, – перелопачивание учебников, просмотр кино, игры, чтение. Летний график не изменился, но ощущения изменились.

От объятий и толстовки, которой по утрам на пробежке Тим накрывал мои плечи, от легких поцелуев и лежания вместе на кровати. От того, как Тим с наслаждением запрокидывал голову, позволяя пальцами расчесывать его волосы, и как я умилялась, глядя на него. Нежное ощущение, странное, но приятное. Никогда бы не подумала, что мы идеально можем уживаться с наглецом, который третировал меня первые дни, и не уставать от общества друг друга.

Об этом я думала, сидя в понедельник на качелях и лениво отталкиваясь ногой от земли. Покачивание приносило умиротворение, солнце горячими лучами касалось кожи, и во дворе стояла абсолютная тишина, словно все вымерло в этот полуденный час. Кроме шелеста шагов.

– Выходи, Леопольд, выходи, подлый трус, – рассмеялась я, поглаживая кончиками пальцев горячую обложку книги, но не оборачиваясь. Кто еще мог тихо идти по гравийной дорожке в такое время? Не садовник, не Настя…

– А как отвечать-то? Мышата, давайте жить дружно? – раздалось позади.

– Сама не помню, – беззаботно отозвалась я, оглядываясь.

И мы дружно рассмеялись. Тим выудил из-за спины букет цветов и положил рядом на качели. Винно-бордовые розы с нежными зелеными листочками. Прекрасные и порочные, явно не из сада. Я провела пальцами по лепесткам, тихо вздохнула.

– Мне? – поинтересовалась, поднимая взгляд.

– Тебе, – признался он. – Просто захотелось.

Хорошо, потому что я из тех девушек, которые любят темные розы. В саду росли только белые и светло-розовые, они радовали глаз, но эти… Как он узнал? Покопался в компьютере или в фотках на мобильном, возможно, посмотрел заметки. Не случайно выбрал.

– Спасибо.

Цветы заняли место на столе рядом с ноутбуком, во взятой у Насти вазе. Женщина ни слова не сказала, заметив у меня букет, лишь улыбнулась, кивнула и пошла готовить вазу и подрезать цветам стебли. Их аромат преследовал меня весь вечер. Я почему-то думала о пошлом. Хотелось проскользнуть через коридор, открыть соседнюю дверь и завалиться спать рядом с Тимом. Но я призывала себя быть умной взрослой женщиной и не потакать желаниям. Или, наоборот, потакать желаниям – преимущество взрослой умной женщины?

С такими мыслями я забылась в неспокойном сне, а очнулась от того, что матрас прогнулся и меня в одеяле захватили в объятия, шепнув: «Спи, я тут, в уголочке». Окей, в уголочке. Я простонала что-то неразборчивое и отключилась. Заснула так крепко, что не почувствовала, как Тим все же забрался под одеяло и обнял меня, прижимая к груди. Как хорошо, что родители не заходят, чтобы поцеловать его на ночь. Впрочем, Алексей Андреевич не удивился бы, застав нас…

Утро я встретила в его объятиях. Судя по проникающему в окно свету, время приближалось к обеду. Поморщившись, заворочалась, пытаясь скинуть с живота тяжелую руку, но ничего не получилось – Тим лишь сильнее притянул меня к себе и легонько поцеловал в щеку.

– Убери руку, – простонала я.

– Как спалось? – поинтересовался Тим.

– Крепко, – призналась ему. – А теперь хочется умыться и позавтракать.

– Завтрак ты пропустила, – довольно сообщил парень, – но в холодильнике вроде бы что-то осталось, можно разогреть.

Я вздохнула. Отлично, что теперь? Пролежать еще половину дня в кровати, наслаждаясь близостью Тима. Я не против, но