class="p1">Я моргнула, заметив, что ее терпение иссякло. Правильно. Слова. Полные предложения. У меня не было возможности приукрасить этот случай, поэтому я прибегла к самой грубой аналогии, которая пришла мне в голову, доблестно пытаясь не умереть от унижения в роскошной квартире Пенелопы.

— Он ел меня, — сказала я, небрежно кивнув.

В этот момент тишина поглотила меня целиком. Голубые глаза Пенелопы моргнули один, два, три раза.

— Извини, — она нервно хихикнула, делая жест, как будто снимала с уха кусок воска. — Должно быть, я тебя неправильно расслышала.

— Ты услышала, — я сглотнула, мое горло отчаянно пыталось избавиться от комка, который обосновался по всей длине.

Пенелопа редко бывала ошарашена, но это был один из таких случаев. У нее отвисла челюсть, выражение лица было шокированным.

— Ну, черт, — заявила она, выпрямляясь, сложив руки домиком перед ртом, чтобы не выдать того, что, как я знала, было бурлящим возбуждением. — Как это было? Ты видела звезды?

Я оценила, что она не потрудилась спросить, как именно я оказалась обнаженной ниже пояса на столе, за которым она ела ланч больше раз, чем могла сосчитать... И я не стала бы добровольно делиться этой информацией. Она хотела получить хорошую часть; остальное было всего лишь второстепенными деталями.

Честно говоря, я действительно видела звезды — горячие, сверкающие точки света — во всяком случае, ненадолго. У этого был потенциал быть катастрофически хорошим, как извержение вулкана, которое завладело моими чувствами. На минуту мне показалось, что я не смогла бы вспомнить свое второе имя. Мое зрение было на пределе, комната темнела, как будто кто-то опустил вуаль на мои глаза, чем больше он работал надо мной. Я была сговорчивой и была готова соглашаться с любой его прихотью при условии, что он не остановился бы. Мое тело содрогнулось в муках нарастающего удовольствия, из-за которого я забыла, как дышать. В течение этих нескольких минут я чувствовала себя живой.

— Ракель, — рявкнула Пенелопа, хлопнув в ладоши. — Слова. Используй их.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки, от созерцания у меня закружилась голова.

— Это могло бы стать потрясающим, если бы...

— Если...? — настаивала она.

Я выдохнула.

— Если бы он не превратил это в своего рода наказание.

— О, извращенец, — она усмехнулась, и эта непристойная улыбка дрогнула при виде выражения моего лица. — Но тебя это не беспокоило?

— Нет, — пробормотала я, качая головой. — Я не нуждаюсь в том, чтобы он меня наказывал за дерьмо, которое его не касается.

И тут я засунула ногу за пазуху, и, конечно, она этого не пропустила.

— Например, что? — глаза Пенелопы сузились, и у меня создалось отчетливое впечатление, что она знала: то, что вот-вот сорвалось бы с моих губ, серьезно вывело бы ее из себя.

Я обошла стороной одну маленькую деталь, рассказывая о том, что произошло, потому что знала, что ей это не понравилось бы. Я почти решила отыграться из-за того, как хорошо прошел вечер, но мы вышли на новую траекторию, где мы говорили правду… никакой лжи.

— По глупости я попросила Кэша меня забрать меня в ночь фиаско в баре, и это было чертовски глупо, — я заколебалась, остановившись, чтобы найти опору, прежде чем смогла высказать остальное. — И он привел с собой Терри и Дома.

Лицо Пенелопы было напряженным, но не настолько, как рука, которую она положила мне на плечо, кончики ее пальцев впились в изгиб моей кожи, как когти сокола.

— Я не собираюсь говорить, что в тысячный раз говорила тебе о Кэше или его банде головорезов, но...

— Да, я знаю. Я понимаю, — сказала я со вздохом, высвобождаясь из ее жесткой хватки, пульсация появилась там, где она сжимала меня, когда кровь снова хлынула на поверхность.

— Ты же знаешь, есть только один способ все исправить, — сказала она, снова расслабляясь на подушках, наклонив голову и став похожей на сову. — Ты позволяешь Шону трахнуть себя, а потом начинаешь все с чистого листа.

Меня возмутила легкость и незатейливость ее мудрого совета. Мое сердце бешено колотилось в груди при одной мысли о том, что эту ситуацию можно исправить, сбросив нижнее белье и соединив гениталии.

— Нет, ни в коем случае.

— Надо было подумать об этом, прежде чем снимать трусики.

— Он сорвал их! — я поправила.

На ее самодовольных губах появилась многозначительная улыбка, в то время как мои щеки вспыхнули, жар пополз вверх по шее и пробрался сквозь каждую прядь волос на моей гребаной голове.

Я понизила голос, внезапно осознав присутствие Дуги в квартире, услышав его шаги в коридоре через закрытую дверь спальни, а затем скрип закрывающейся двери ванной.

— Я не буду спать с ним. Все стало бы слишком сложно.

— Для кого?

— Всех нас. Дуги, возможно, был честен со мной, когда сказал, что Шон не причинит мне вреда, но это не меняло того факта, что со всем этим был связан огромный риск.… Не тогда, когда вы с Дуги сейчас...

— О, нет, ты не понимаешь, — она предостерегающе погрозила мне пальцем. — Ты не можешь использовать нас с Дуги в качестве прикрытия от своей возможности обрести счастье, Ракель Мари.

То, что она назвала меня по второму имени, и серьезный оттенок ее предостережения заставили меня, задыхаясь, расхохотаться.

— Ты практикуешься в своем голосе злой мамочки? — я выгнула бровь, глядя на нее, наблюдая, как она практически прихорашивалась под моим наблюдением.

— Я говорила как крутая девчонка, да?

Я выдавила слабую полуулыбку. Конечно, она говорила так круто, как только могла быть крута девка из Коннектикута. Она была больше женой из Степфорда, чем матерью из Южного Бостона, звавшей своих детей, когда зажглись уличные фонари, но это было начало. У меня не хватило духу сбить ее с толку.

— Тебе нужно немного больше твердости, когда ты опускаешь второе имя. Ты хочешь внушить страх, — предположила я, задумчиво постукивая себя по подбородку.

— Я поработаю над этим, — согласилась она со смешком, наклонив голову в мою сторону, и на ее лице появилось озорное выражение. — И ты будешь работать над тем, чтобы тебя трахнули, верно?

— Пенелопа, — взмолилась я, становясь все более лаконичной, чем дольше это продолжалось. — Просто забудь это.

— Ты почувствуешь себя лучше, когда преодолеешь свое уязвленное эго, — заверила она. — Давай, подумай об этом, — она провела рукой по воздуху перед своим лицом, как будто это была кисть на холсте. — Свидания за чашкой кофе, долгие прогулки по Общественному саду, ужин в Фане-холле, Рождество у родственников мужа, предложение на пляже...

— Ты сказала — трахаться, а не "встречаться", — перебила я, моя кожа вспыхнула, когда картины, которые она