подровнял бороду, убрав неровные и заросшие линии. Я выглядел презентабельно в стиле "произведи-хорошее-впечатление-на-маму-и-папу", но почему-то подозревал, что мои усилия будут полностью потрачены на нее впустую. Учитывая, на чем мы остановились, все должно было закончиться только одним образом: она была бы чертовски зла, увидев меня.

Заглушив зажигание, я распахнул дверцу машины, мои ноги с легкостью ступили на тротуар. Офис компании "Адвокат" располагался в престижном двухэтажном здании из красного кирпича, построенном в соответствии с традициями, которое находилось в самом центре города. Воздух поздней осени стал горьковатым, когда я направился к отреставрированной черной двери девятнадцатого века. Дверь скрипнула, когда я толкнул ее, и в нос мне сразу же ударил тяжелый запах типографских чернил и старой бумаги.

Приемная представляла собой всего лишь небольшую гостиную с четырьмя темно-синими мягкими креслами фирмы Bergère и круглым кофейным столиком, заваленным свежими выпусками газеты. За огромным круглым столом администратора сидела женщина мышиного вида с вьющимися льняными кудрями, таращившись на меня круглыми глазами.

— Могу я вам чем-нибудь помочь? — ее голос звучал как птичий щебет, ее улыбка была немного застенчивой, но достаточно теплой, когда ее глаза прошлись по моему телу.

Я уловил небольшой, хотя и нервный изгиб ее шеи, вспышку признательности, затопившую ее слишком широко расставленные карие глаза, чем дольше она осматривала меня своим блуждающим взглядом.

Мои глаза опустились, чтобы прочитать отделанную медью табличку с именем на ее столе.

Шерил Джонс

Это имя подходило ей как кожаная перчатка.

Она выпрямилась на стуле, крепко сжав пухлыми пальцами ручку.

— Ракель Фланниган здесь? — спросил я.

Глаза Шерил практически расширились, когда она услышала имя Ракель, слетевшее с моих губ.

— У вас назначена встреча? — ее глаза слегка сузились, и было бы трудно не заметить намек на недоверие как в вопросе, так и на ее лице.

На мгновение я подумал, что, возможно, я был не первым мужчиной, который пришел сюда в поисках Ракель, но не хотел никаких неприятностей, я просто хотел все исправить.

Пришло время включить обаяние. Я наклонился вперед, поставив локти на край стола.

— Мисс Джонс, — сказал я, и мои губы растянулись в кривой улыбке, той самой, которая в юности помогла мне избежать наказания, продлила мне кредит и, в первую очередь, укрепила меня в мыслях Ракель. — Я знаю, это совершенно неортодоксально, но моя внешность немного удивляет.

От этого ее выщипанные брови приподнялись, тонкие губы задвигались из стороны в сторону, как будто она обдумывала эту идею, как будто впервые попробовала брюссельскую капусту и не могла решить, нравилась ли она ей.

— Ракель не... — она прикусила губу, бросив взгляд через стол на затруднительное положение, в котором, по-видимому, оказалась. — Она не любит, когда у нее гости.

Чувство вины, в котором я начинал хорошо разбираться, сжимало мое сердце, как потускневшую наковальню, которая проигрывала войну неуправляемому, неспокойному морю. Она заслуживала лучшего, и внезапно я почувствовал себя глупо из-за того, что не принес ей цветов или еще чего-нибудь в этом роде.

Хотя, зная ее, я бы сказал, что она ударила бы меня букетом по голове, убедившись, что из-за шипов потекла бы кровь, а лепестки были разбросаны повсюду. Наверное, лучше было не давать ей ничего, что она могла бы превратить в оружие.

Я знал ее недостаточно хорошо, чтобы даже знать, что ей нравилось, кроме того, что ей сосали клитор, но ведь это не поместилось бы в позолоченную подарочную коробку, не так ли?

Прежде чем я успел хотя бы начать успокаивать, меня перехватила тень боковым зрением.

— И кто же у нас здесь?

Мой позвоночник напрягся при звуке женского голоса, который заставил меня развернуться на каблуках, и мое лицо непроизвольно скривилось.

Должно быть, именно эта заноза в заднице и спровоцировала Ракель позвонить по телефону несколько недель назад.

Высокая рыжеволосая женщина лет тридцати с небольшим жадно оценивала меня, ее проницательные глаза шакала скользили по мне, как будто она собиралась запечатлеть меня в памяти, и позвольте мне сказать вам, что это было не то место, где я хотел быть.

— Я знаю тебя, — сказала она, и у меня внутри все сжалось от уверенности в ее голосе.

Прежде чем я успел спросить, откуда она знала, кто я такой, она подошла к кофейному столику и взяла газету недельной давности.

— Вы Шон Таварес, — она протянула газету в моем направлении.

Конечно же, на первой полосе было мое мрачное, как дерьмо, лицо. Да, так все и началось.

Мои руки сами собой скользнули в карманы пальто, подбородок опустился, я не сводил с нее глаз, пока пытался наилучшим образом интерпретировать "Мне похуй" Ракель и чертовски надеялся, что это так же эффективно.

— Да, — подтвердил я.

Глаза ее выглядели восхищенными, и именно тогда я остро осознал, что единственная причина, по которой этот взгляд так хорошо работал на Ракель, заключался в том, что она носила его как чертов аксессуар.

Рыжую, казалось, совершенно не смутило мое безразличие. Вместо этого она разглядывала меня так, словно ее собирались наградить Пулитцеровской премией, ее дерьмовая ухмылка в стиле Мэри Джейн — томный румянец на лице, лишенном каких-либо интересных аспектов.

Положив газету обратно на стол, она шагнула ко мне.

— Я Карен Чалмерс, — представилась она, протягивая руку.

Я вздрогнул при ее приближении, тошнотворный цветочный аромат ее духов впитался в волоски моего носа. Я едва мог сдержать отвращение при виде ее протянутой руки, желая, чтобы был способ избежать контакта кожа к коже с этой женщиной. Я сделал неглубокий вдох, собираясь с духом. Если я хотел получить шанс проникнуть в святая святых Адвоката, я должен был вести себя прилично — и почему-то я подозревал, что единственный способ проникнуть на вражескую территорию — это воспользоваться указом этой женщины.

Рука Карен Чалмерс была липкой и влажной от недавно нанесенного увлажняющего крема, когда она обхватила мою. Я надеялся, что мозоли на моей ладони вывели бы ее из себя, но эта баба просто держалась, как будто я занимался с ней сексом без седла и она хотела, чтобы я сбросил свой груз внутри нее, чтобы она могла связать меня на восемнадцать лет. Она показалась мне именно таким типажом. Я высвободил руку при первой же возможности, наблюдая, как она опустила руку, как будто ничего не случилось. Мои пальцы дернулись от желания вытереть ладонь о джинсы снаружи, просто чтобы смыть с себя это жирное дерьмо и ее ДНК.

— Чем я могу быть вам полезной, мистер Таварес?

Кто-то должен был дать ей понять, что ее неподвижный