долголетия, и вся параферналия Мифов затаскивается туда исключительно по остаточному принципу. «Тень на чердаке» – обыкновенная история о привидениях, а «Тайна среднего пролета» преимущественно рассказывает о возрождении мертвых.

Особенно раздражает то бесстыдство, с каковым во многих историях заимствуются элементы – а иногда и целые сюжетные линии – из величайших произведений Лавкрафта. Я уже неоднократно отмечал, что это общее слабое место многих «пополнений» в псевдомифологию Лавкрафта. В сущности, проблема сводится к тому, что такие работы представляют собой не столько «пополнения», сколько вариации на тему или почти плагиат на ключевые сюжеты и темы, которые мы находим у Лавкрафта, без какого-либо существенного развития или обновления концептов. Возьмем для примера «День Уэнтворта»[331]. Читаем вначале: «К северу от Данвича открывается почти что брошенная земля, которая по большей части обратилась… в состояние, опасно близкое к дикому» (168). Это и так уже фраза, максимально приближенная к вводному предложению «Ужаса в Данвиче». Но рассказчик вскоре добавляет еще следующее: «Есть участки леса, по которым ни разу не проходился топор» (168). А это уже буквальное воспроизведение вводной фразы из «Нездешнего цвета». Житель глухомани бурчит: «Бурей тебя накрыло, значит?» (171). И мы вспоминаем первые слова, которые мы слышим от неестественно состарившейся фигуры из «Картины в доме»: «Дождем тебя настигло, значит?» (CF 1.211). Отсылки к козодоям, да и персонажу по имени Клем Уэйтли явно связаны с «Ужасом в Данвиче». И Дерлет, очевидно, осознает, что он делает, и даже ожидает, что читатели распознают такие «цитаты». Тем самым писатель силится перенять ужасающую атмосферность историй Лавкрафта, привив ее собственным сюжетам, обходя стороной весьма тяжелую работу по нагнетанию атмосферы за счет активных манипуляций с прозой.

Хищения наблюдаются и в других историях. «Наследство Пибоди»[332] включает комнату с необычными углами, Черного Человека, детские черепа и кости, черного кота-фамильяра и другие элементы, вполне очевидно соотносящиеся с «Грезами в ведьмовском доме». Чего рассказ лишен, так это космических (да и в общем-то мифологических) аспектов предшественника. «Тень из космоса» – неумелая имитация «Тени безвременья». Ко всему прочему Дерлет натужно впихивает Великую Расу в устоявшееся разделение на Древних богов и Древних. Более того, представители Великой Расы, возможно, и сами «боги» (246). «Темное братство» также много забирает у «Тени безвременья» и силится изобразить Великую Расу как источник «зла», поскольку та намерена завоевать мир. Правда, на этот раз это достигается не за счет переноса сознания, а посредством «воспроизведения самих себя в форме людей!» (350). «Рыбак с Соколиного мыса» и «Иннсмутская глина» перебирают «Мглу над Иннсмутом», но ничего нового этому тексту не придают. «Глина» интересна тем, что рассказ представляет собой сокращенный пересказ обширной речи Зедока Аллена по поводу Глубоководных. Здесь для нас вещает некий Сет Акинс. При знакомстве с машинописным текстом «Мглы» Дерлет уже тогда предлагал Лавкрафту сократить эту речь, на что Лавкрафт ответил: «Возможно, писатель лучше, чем я, сможет урезать историю Зедока, но я это сделать не могу, поскольку пришел к существующему варианту после долгих и многократных экспериментов» (ES 445). Дерлет позже даже предложил себя на роль редактора «Мглы»! Лавкрафт тактично отказался, однако Дерлет по прошествии десятилетий все-таки воспользовался возможностью написать «Мглу» в том виде, в котором, по всей видимости, он предпочел бы ее видеть изначально. Оставим открытым вопрос о том, лучше ли «Иннсмутская глина», чем лавкрафтовский оригинал.

Я полагаю, что в наше время общеизвестным является тот факт, что Дерлет ненароком сплагиатил «Предка» с романа Леонарда Клайна «Темная комната» [333](1927). Можно было бы предположить, что Дерлет мог бы и сам об этом догадаться. Ведь он лично признавал, что взял зародыш идеи из уже упоминавшегося «Списка некоторых основополагающих ужасов, которые успешно применимы [выделено мной] в литературе о необычном». Однако, похоже, в спешке он воспринял концепт как лавкрафтовский.

Если среди всех результатов «посмертного сотворчества» и есть хоть что-то стоящее, то это «Лампа Альхазреда». Опустим тот момент, что этот сюжет в общих чертах уже использовался (и Дерлет об этом определенно знал) в стихотворении «Лампа» из цикла «Грибы Юггота». Пропустим также замечание, что в истории, разворачивающейся в Новой Англии, Ньютаконканут Хилл, известный парк в районе Провиденса, почему-то фигурирует как «Нентаконхонт» (249) (ситуация еще более усложняется, поскольку местные жители вообще склонны произносить этот топоним как «Ньютаконакут»). Дерлет пишет рассказ на основе одного из поздних писем Лавкрафта, где писатель рассказывает о долгой прогулке по этому нетронутому местечку; главным героем в нем выступает, очевидно, сам Лавкрафт. В конце рассказа Дерлет живописует действительно пронзительную сцену, где умирающий от рака Лавкрафт возвращается в прошлое. «Вдруг все вокруг него заполонил солнечный свет. Почувствовав себя освобожденным от оков, он побежал вдоль побережья Сиконка вперед, туда, где его ждали сцены детских лет и где он мог бы, восстановившись, начать все сначала, прожив еще раз то безмятежное время, когда мир еще был молод…» (256). Даже этот пассаж – заимствование из «Серебряного ключа», но текст все равно работает. По самой меньшей мере рассказ свидетельствует в пользу глубочайшей дружбы, которая связывала Лавкрафта и Дерлета исключительно в переписке, и сильнейшей печали, какую Дерлет ощутил, узнав о скоропостижной кончине друга.

«Обитатель мрака»[334] (Weird Tales, ноябрь 1944) – вероятно, один из относительно более удачных рассказов Дерлета из состава Мифов, несмотря на то что вводная фраза вновь вторит «Ужасу в Данвиче»: «Вплоть до недавнего времени если бы путешествующий по северной части центрального Висконсина, следуя в Пашепахо, повернул бы налево в том месте, где магистраль вдоль реки Брюле пересекается с дорогой Чеквамегон, то он бы оказался в крае столь примитивном, что тот показался бы ему начисто лишенным присутствия людей» (116–117). Сюжет в целом многое берет из «Шепчущего во тьме». Частично успех «Обитателя» объясняется тем, что действие разворачивается в штате Висконсин, который Дерлет отлично знал, поскольку провел там всю жизнь. Многие другие Мифы Дерлета происходят в Новой Англии, где писатель бывал всего несколько раз, и грешат как мелкими, так и крупными ошибками по части истории и топографии. Например, в «Единственном наследнике» Дерлет заявляет, что на Бенефит-стрит находится дом в квебекском стиле, построенный еще в XVII веке (149), хотя в действительности дома на Бенефит-стрит были возведены не раньше 1750 года и выполнены в новоанглийском колониальном стиле. «Обитатель» же прекрасно воспроизводит атмосферу сельской глубинки Висконсина. Да, Дерлет, как и обычно, приплетает в текст привычный набор богов и существ, в том числе изображаемых элементалями Древних богов и Древних. Но в рассказе присутствует эффектный, постепенно усиливающийся ужас. Титульный «Обитатель мрака» – Ньярлатхотеп – поначалу предстает перед нами как «гигантская протоплазменная масса, колоссальное создание, которое устремлялось башней к звездам» (142), прежде чем обернуться профессором Аптоном Гарднером. Местом