висевшие возле лестницы. Мне нравился скрип половиц, шелест страниц и тихий шепот. Несмотря на царственное величие, библиотека была не только старым поместьем, полным книг. Это было настоящее святилище Редвуд-Гроува. Сотрудники тоже были полны сил и творческих планов.

– Энни, первое мероприятие только через час, а гости уже начали подходить, – сказала главный библиотекарь, указывая туда, где возле длинного стола стояли ряды стульев и по крайней мере треть уже заняли посетители.

– Надеюсь, это хорошо, – сказала я, бросив туда беглый взгляд.

– Это замечательно. Так приятно видеть интерес к литературе. – Она сияла от гордости. – Кстати, шикарное платье!

– Спасибо. Я только сегодня утром купила его у Кэролайн. – Я приподняла край юбки, чтобы она смогла получше рассмотреть принт. – Я просто зашла проверить, все ли готово и не нужно ли вам чего-нибудь.

– Наши сотрудники библиотеки на высоте, – ответила она и вдруг, поджав губы, оглянулась и шепотом добавила: – Есть один момент.

– Что такое?

– Эли Леджер ждет снаружи. Его нет в списке участников, но, по всей видимости, он считает, что должен провести здесь встречу. Это не проблема, мы можем разместить его в одном из свободных залов наверху. Как ни странно, он сам предложил этот вариант. – Задумавшись, она сказала: – Но мне всегда казалось, писателям хочется большей публичности. И потом, неужели мы что-то упустили?

Это было странно. Я нахмурилась и попыталась вспомнить, не забыла ли я во всем этом безумии планирования, что мы что-то такое организовали. Я была уверена, что нет.

– Нет. Вчера у Эли была презентация в книжном магазине, но сегодня его в расписании нет, – пробормотала я не слишком уверенно.

Неужели я что-то спутала? Вряд ли. Я не один десяток раз проверила расписание. У Эли еще даже не вышла книга. К тому же, если у авторов, приехавших на фестиваль, были какие-то особенности работы, они об этом сообщали.

– Хорошо. Я так и подумала. Он сейчас у библиотеки, звонит своему редактору. Как я уже сказала, мы с радостью примем и его, и его поклонников. Правда, у нас нет его книги, «Священные и жуткие», и, судя по информации, что я нашла, она вообще еще не вышла. Я могу попросить одного из наших сотрудников сделать несколько вывесок, направляющих гостей наверх, где он будет читать отрывки из своей работы. У нас уже есть плакаты. – Она кивнула на мольберты, стоявшие возле стойки выдачи.

– Это так заботливо с вашей стороны. Надеюсь, не слишком хлопотно.

Странно, что Эли потребовал дополнительные мероприятия, но, с другой стороны, в свете его вчерашней презентации удивляться было особенно нечему. У него было чрезвычайно раздутое самомнение, особенно для автора, не выпустившего еще ни одной книги. Может, Моника постаралась.

Главный библиотекарь пожала плечами и улыбнулась.

– Это абсолютно нормально. Чем больше авторов, тем веселее.

– Я поговорю с Эли, когда буду уходить. Напишите, если вам еще что-то понадобится, и спасибо за помощь. – Я обняла ее и ушла.

Эли так и стоял на лужайке перед домом, но хоть разговор закончил. Было, наверное, градусов двадцать семь, а он оделся в водолазку и узкие джинсы.

– Слышала, вы хотите провести бонусную презентацию, – начала я, надеясь, что говорю как профессионал.

– Вы ошиблись, – отрезал он, разминая длинные костлявые пальцы. – Мне гарантированы минимум три презентации за эти выходные.

Гарантированы?

Я почувствовала, как белеют губы оттого, что я сжала их изо всех сил, чтобы не сказать лишнего. Кто он такой, этот парень?

Я прокашлялась и встала в другую позу.

– Интересно, и кто же это гарантировал? Я спрашиваю только потому, что я составила расписание мероприятий, но мне никто не сказал, что кому-то из присутствующих авторов гарантировано определенное число презентаций. – Я достала телефон, готовая показать ему расписание, которое выстраивала несколько часов.

– Вы понимаете, что мне не платят за то, чтобы я тут торчал? – прорычал Эли, обнажив желтые зубы. – Я теряю ценные часы, которые мог бы посвятить творчеству, а меня размещают в посредственной гостинице, не кормят, не оплачивают проезд. Я бы в жизни не приехал сюда на выходные, если бы знал, что это будет так непрофессионально. Вряд ли я рекомендую этот фестиваль другим авторам.

Непрофессионально? Он хоть представлял, сколько неоплачиваемых часов я отработала, собирая средства, чтобы обеспечить приезжих авторов гонорарами и бесплатным жильем? Если бы не щедрость всего нашего сообщества, и фестиваля бы никакого не было.

Да что он о себе вообразил? Мне захотелось его как следует стукнуть.

Я сжала зубы плотнее и натянула вежливую улыбку.

– Уверяю вас, что весь Редвуд-Гроув потратил бесчисленное количество часов на подготовку к мероприятию такого масштаба. Мы привлекли несколько авторов детективов-бестселлеров, и все они остались довольны фестивалем, который мы проводим впервые.

Я не заметила никакой реакции с его стороны, но мне было все равно. Я много работала и не собиралась позволить ему испортить настроение мне и всем остальным, кто с головой погрузился в организацию фестиваля.

– Большинство писателей просто в восторге от нашего захватывающего, инновационного фестиваля. Он дает им возможность выстроить настоящую глубокую связь с читателями. И продажи книг на высоте.

Я не собиралась терпеть оскорбления от Эли. Если книжные захотят, они легко сведут на нет его популярность. Разве Эли не понимал, насколько тесно связаны все в книжном сообществе? Мы продавали очень много экземпляров. Мы рекламировали книги на витринах магазинов и в интернете, делились информацией с коллегами. Мы сообщали о продажах в «Нью-Йорк Таймс» и «Ю-Эс-Эй-Тудэй», номинировали произведения на награды. Его высокомерие по отношению к нам не имело смысла. Обычно авторам приходилось платить за участие в крупных книжных фестивалях. Издательства и книжные магазины никогда не брали на себя расходы. Если уж на то пошло, это Эли должен был поблагодарить нас за поддержку. Но он лишь усмехнулся.

– Это не моя проблема. Я не потакаю читателям.

Тогда удачи с продажей книг, подумала я, но вслух ничего не сказала. Он прокашлялся.

– Я говорил с Моникой, и она сейчас едет сюда, чтобы со всем этим разобраться.

Я подавила желание сказать что-то, о чем могла бы пожалеть.

– И с чем же она должна разобраться?

– С моими выступлениями. Мне обещали персональную автограф-сессию и презентацию книги в дополнение ко вчерашней.

Пока он говорил, ноздри его сильно раздувались. Чем больше времени я находилась рядом с ним, тем сильнее мне хотелось отказаться от любых будущих презентаций и автограф-сессий в «Шкафу с секретами», когда его книга наконец выйдет.

– По всей видимости, библиотека готова отвести вам зал наверху. Что касается презентаций, то мы больше ничего не сможем для вас сделать.

Они были распределены за несколько месяцев, и места просто не хватало.

– Давайте подождем и посмотрим, что скажет Моника.

Он широко расставил ноги и посмотрел мне прямо в глаза, словно пытаясь запугать. У меня были для него новости – это не сработало.

– Моника здесь не главная, – решительно сказала я. – Я – главная.

Его темные глаза, не мигая, смотрели на меня.

– Думаю, что книжный магазин в тяжелом положении должен быть благодарен за то, что такой автор, как я, привлекает туда читателей. Я весьма оскорблен вашим отношением к моему таланту.

Кто этот парень?

Моника появилась прежде, чем я успела ответить, что, по всей видимости, было к лучшему.

– Я тут. Тут я! – крикнула она, зацепилась каблуком за траву и едва не рухнула, но быстро пришла в себя и поспешила к нам.

За эти годы я встречала немало авторов с завышенной самооценкой, но с Эли Леджером не мог сравниться никто. Непонятно было, откуда такое самомнение. Кроме Моники, у него не было ни единого настоящего фаната, насколько я знала.

Мне захотелось пораньше прогнать его с фестиваля. Гибель Кайлы уже испортила праздник, и не хватало только, чтобы Эли все усугубил. У меня и без того хватало проблем – нужно было, чтобы все прошло гладко и успешно, – и времени думать об Эли у меня не было. Вообще, хотелось скорее метнуться домой, налить себе кружку чая и заняться списком подозреваемых. Но расследование гибели Кайлы нужно было отложить, поскольку я отвечала за фестиваль и не собиралась позволить кому-то испортить его