Убийца думал, что я знаю больше, чем на самом деле?

Вопросы бились в голове. Глотая прохладный вечерний воздух, я рванула к дому. Внутри было темно, а мои соседи уже давно спали.

Останавливаться, чтобы вынуть ключи из сумки, было слишком рискованно. Как я могла обезвредить преследователя? Только кричать в надежде, что кто-то из соседей еще не успел снять слуховой аппарат.

Мог ли этот псих настолько обнаглеть, чтобы напасть на меня возле моего же дома? Это было сомнительно, но, с другой стороны, Кайлу убили в книжном магазине посреди оживленного дня.

Я не могла рисковать.

Нужно было опередить его, открыть дверь и войти в дом, прежде чем меня схватят.

Легкие горели. Я никогда в жизни не бегала так быстро.

Наконец впереди показались желтые и мятно-зеленые домики моего тупика, и я метнулась вперед еще быстрее. Запустила руку в сумку в поисках ключей.

Где они?

Пальцы нащупали тюбик блеска для губ, футляр для очков и кошелек. Ключей не было.

О нет. Неужели я оставила их в шкафу с секретом? Мне стало страшно.

Бежать обратно в магазин? Невозможно.

Я хотела закричать, когда почувствовала, что преследователь приблизился. Я вцепилась в ручку сумки. Если он попытается напасть, подумала я, то ударить его сумкой – не самый надежный способ защиты, но лучше, чем ничего.

Сердце колотилось. Вот и все.

Хватит, Энни Мюррей. Ты сильная, уверенная в себе женщина. Соберись.

Я приготовилась к битве, когда мужчина подошел вплотную.

– Энни, я едва за тобой угнался. Черт, ты быстрая. – Сет согнулся, прижал руки к коленям, хватая ртом воздух. – Ты чего так ломанулась?

– Я думала, ты за мной гонишься.

Мой пульс замедлился, но я продолжала крепко держать сумку. Это мог быть убийца – и я была рядом с ним совсем одна.

– Ну да, гнался. То есть не гнался. Я пытался тебя догнать, но ты не остановилась. – Сет сглотнул, схватившись за горло.

– Что тебе нужно? – спросила я как можно спокойнее. Слова Моники о том, что Сет преследовал Кайлу, звучали в голове, как предупреждающая сирена.

– Боже, ну и манера общения со старым другом, – пробормотал он, все еще не в силах разогнуться.

Похоже, он был уже не в той форме, что в студенческие годы. Если после небольшого спринта он начинал задыхаться, значит, я могла без особых усилий от него убежать. Это немного успокоило.

– Мы не старые друзья, Сет, и ты шел за мной по темному тротуару почти в полночь. Какой реакции ты ждал? Не говоря уже о том, что твоя бывшая девушка была зверски убита сегодня утром. Так что я не понимаю удивления.

– Да, наверное, я идиот. Когда ты так говоришь… – Сет поморщился, выпрямляясь, и потер бок. – Блин, я чуть не сдох. С времен бейсбола так не бегал.

– Ты не ответил на мой вопрос. Почему ты за мной гнался?

– Верно. Прости. – Он стянул бейсболку и вытер пот со лба. – Я хотел поговорить с тобой об убийстве Кайлы.

– Сейчас? – Я указала на плывущую по небу луну. – В такое время? Почему ты на вечеринке со мной не поговорил?

– Я хотел наедине, но ты весь вечер общалась с друзьями.

– Зачем тебе нужно говорить со мной наедине? – Я вцепилась в лямку сумки так, что побелели костяшки пальцев.

– Потому что у меня есть важная информация, которой я должен поделиться. – Он поднял руки, будто сдаваясь. – Клянусь, тебе я не сделаю ничего плохого. Я не могу пойти в полицию, и, поскольку мы были друзьями… ну, то есть поскольку мы знали друг друга в колледже, а ты изучала криминологию, я просто подумал, может быть, ты захочешь выслушать или даже выступить в качестве посредника…

– Посредника?

Он переступил с ноги на ногу.

– То, что я тебе скажу, не очень хорошо, но, клянусь, Кайлу я не убивал.

Его признание не нравилось мне с самых первых слов.

– Мы можем где-нибудь посидеть? – Сет многозначительно посмотрел на мой коттедж.

Внутрь я бы его ни за что не пустила.

– Можем тут. – Я указала на два белых кресла-качалки на крыльце – подарок Хэла на новоселье.

– А соседи? – Сет взглянул на коттедж по соседству, в окнах которого не горел свет.

– Если мы не собираемся бурно скандалить, то все хорошо.

Профессор Плам, наверное, до смерти проголодался. Если уж мне предстоял неприятный разговор, я хотела закончить его побыстрее. А Сет что-то мялся. Пришлось взять инициативу на себя:

– Слушай, давай честно. Я готова выслушать все, что ты скажешь, но не доверяю тебе настолько, чтобы впустить к себе в дом. Если хочешь поговорить – давай, если нет – уходи. – Я указала в сторону парка.

– Ладно, ладно. – Он снова поднял руки и протянул ко мне, как будто пытался доказать, что у него нет оружия.

Я наконец отпустила лямку сумки и поднялась на крыльцо. По крайней мере, подумала я, если Сет задумал что-то ужасное, его увидят все, кто не спит в этот час.

– Что такого важного ты хотел сказать, что пришлось за мной гнаться? – спросила я, опустившись в кресло.

Насколько ужасна была эта идея? Кайлу убили всего несколько часов назад, а я сижу на крыльце коттеджа в тупике с ее бывшим бойфрендом поздним вечером, когда все соседи уже спят.

Сет плюхнулся в другое кресло, положил бейсболку на разделявший нас маленький столик и запустил пальцы в волосы. Под светом фонарика его растущая лысина блестела, как отполированная.

– Нелегко о таком говорить, но у нас с Кайлой кое-что было.

Это я уже знала.

– В колледже мы встречались. У нас было все, ну, по серьезке. Все думали, мы поженимся, но на последнем курсе мы довольно мерзко поцапались.

Все мои чувства напряглись. Он признавал, что ситуация стала довольно мерзкой.

– За эти годы я сильно изменился и повзрослел. – Он вырвал веточку розмарина из горшка у меня на крыльце и потер между большим и указательным пальцами. – В двадцать лет я наделал много глупостей, за которые мне теперь стыдно, но мы все совершаем ошибки, верно?

– Смотря какие. – Я чуть качнулась на скрипучем кресле.

– Я знал, что Кайла по-прежнему любит меня, и хотел ее вернуть. Несколько раз мы сходились и расходились, а потом она с чего-то решила, будто я ее преследую. Теперь я понимаю, почему она так думала. Я дежурил возле ее дома в надежде, что она выйдет, и приезжал в ее любимые ночные клубы.

По-моему, это и называется преследованием, подумала я, но вслух не сказала.

– Я не делал ей ничего плохого. Никогда не поднимал на нее руку. Пальцем не тронул. Не знаю, с чего она так испугалась и велела держаться от нее подальше.

– И ты стал держаться подальше?

– Нет. – Он выдернул еще одну веточку розмарина. В холодном ночном воздухе пронесся его успокаивающий аромат. – Вот в чем я виноват. Поэтому и признаю, что в юности совершал поступки, за которые мне теперь стыдно. Надо было ее слушать. Но я думал, что мы снова будем вместе. В конце концов так и произошло, но до этого дела шли довольно мерзко.

– Что ты имеешь в виду?

Сет уже второй раз употребил это словосочетание. Он прижался головой к спинке кресла.

– Она добилась судебного запрета на приближение.

– Что? – изумилась я.

– В конце концов мы все уладили, но… – Он бросил веточки розмарина на крыльцо и вздохнул.

– Но ей пришлось обращаться в суд, чтобы ты держался от нее подальше?

Это мне уже совсем не нравилось.

– Да, но не забывай, что это было давно, около семи лет назад. Потому-то я и говорю, что совершал ошибки. Надо было послушать ее, когда она просила оставить ее в покое. Я думал, у нас есть шанс начать все сначала. Судебный запрет показал, что шанса нет. Это был тревожный звонок. Я пошел на терапию. Я изменился. Кайла это поняла, и мы ненадолго снова сошлись, но на этот раз уже я понял, что мы не будем счастливы. Я чувствовал, что стал взрослее, чем она, проделал над собой больше работы. Она же все еще пыталась