Они не спросили, а ты не сказала, что мы были знакомы раньше, верно? — он внимательно вглядывался в её лицо и прочитал на нём ответ. — Умничка, ты всё сделала правильно. Иногда самоуверенность играет с людьми плохую шутку. Однако каждый, кто хоть раз прикусывал язык во время еды, должен понимать, что облажаться можно даже в деле, которым занимаешься годами и в котором считаешь себя профи.

— Ты действительно ничего не помнишь? — вдруг взволнованно спросила Таисия.

— Не помню, но какие-то вещи я просто знаю. Ощущение, будто у меня вдруг очень сильно обострилась интуиция. Не переживай. Как только от тебя отстанут ЭСБэшники, я уйду, чтобы не мешать и не подвергать тебя опасности, — он поморщился, когда слова отдались в висках мучительными вспышками режущей боли.

— А что делать с деревенскими, которые тебя видели?

— Ничего. Пока не буду показываться им на глаза. Я осмотрел чердак — там можно обустроить место, чтобы дневать. По ночам буду спускаться, а днём ты будешь жить обычной жизнью. Жаль, у тебя нет оружия…

— Есть винтовка, которую переделал ты, — неожиданно призналась Таисия. — Завтра заберу её у старосты. Кстати, труп козла обязательно покупать? С деньгами у меня туго… Да и зачем вызывать подозрения странными покупкам? Может, сойдёт какой-нибудь зверь из леса?

— Сойдёт, — согласился Эрер и потёр виски.

Боль в голове всё нарастала и стала почти невыносимой.

— А ну-ка иди сюда, — потянулась к нему целительница.

Когда прохладная ладонь легла на лоб и сняла боль, он почти отключился от пьянящего облегчения. Уткнулся лицом ей в колени и едва не замурлыкал, как Шельма, пока Таисия выводила заклинания на его загривке. Кажется, она его ругала, но Эрер не вслушивался в слова — просто наслаждался звуками мелодичного голоса, теплом её кожи и запахом.

Таисия пахла счастьем.

Примета 23: точки на ногтях — к проклятию

Третье юлеля. На рассвете

Таисия

Даже не знаю, чего мне хотелось больше — плакать или смеяться.

Ситуация вывернулась таким абсурдным образом, что оставалось только плыть по течению, ведь любая попытка её исправить неминуемо ухудшила бы положение.

Я, разумеется, не собиралась возвращаться в Лоарельскую Империю, где меня за нарушение предписания о домашнем аресте ждала тюрьма. Но и рассказать Эреру правду о своей чужемирности не могла по нескольким причинам. Боялась, что он передумает помогать, это во-первых. Не хотела, чтобы он начал смотреть на меня иначе, это во-вторых. Не намеревалась ставить его в ситуацию, когда долг и ответственность будут конфликтовать с желаниями и уже данными обещаниями, это в-третьих.

Эрер ранее ясно дал понять, что служба и долг для него важнее, так что нарываться и убеждаться в этом ещё раз я не планировала. Если вспомнит — тогда и подумаю, как выкручиваться, но я всё же надеялась, что мне повезёт и его память восстановится чуть позже. Например, после того, как он уйдёт. А текущий расклад был мне даже на пользу.

Конечно, я бы не попала в поле зрение особистов, если бы не проблемные осадки, но это уже случилось, не стенать же теперь. Жить дальше и надеяться, что буря всё же меня минует, зацепив лишь самым краешком.

Предвестник или даже причинник этой бури уткнулся лицом в мои коленки и блаженно сопел. Я погладила его по спутанным тёмным волосам и подумала, что надо бы их расчесать, пока не сбились в колтуны, не то придётся налысо обрить, а лысый Эрер будет напоминать перезрелого скинхеда. Не уверена, выдержит ли такое моя психика. У меня и так две травмы — сначала пазл из мужика и пальцев, затем кое-чьи систематические и упорные попытки обрести красивое каменное надгробие.

Погладила Эрера по мускулистой спине и тяжело вздохнула. Вот ведь…

И главное — удобно так устроился: меня он, видите ли, не помнит, а мне он теперь почти родной, просто так на мороз не выставишь. Не мужик, а ходячий источник неприятностей. В голову даже закралась мысль взять и использовать его по прямому назначению, чтобы у него из-за связи с чужемирянкой тоже какие-нибудь неприятности возникли, но это было бы слишком жестоко и эгоистично.

Он же не сволочь и не специально меня подставил. Пришёл за помощью раненый, возможно, никому другому доверять не мог. Да и раньше… продуктов привёз, сейчас тоже уходить отказывается из лучших побуждений. Готов меня защищать. Бывший муж ради меня задницу от дивана оторвать не мог, а Эрер после пары встреч всерьёз намеревается развязать войнушку с чужой службой безопасности… Или у него генетическая предрасположенность затевать такие свары? Не случайно же он в СИБе оказался.

Кстати… если я его коварно соблазню, пока он ничего не помнит, разве это можно будет поставить ему в вину как нарушение устава? Пусть потом всё валит на женское коварство. Мысль показалась интересной. Появилась ещё одна причина молчать о моём чужемирном происхождении.

Шельма, увидев, что её законно-коленную территорию облюбовал кто-то другой, пришла к нам и принялась возмущённо вытаптывать себе местечко рядом, а потом попыталась сесть Эреру прямо на голову. Ага, конечно, можно подумать, я для этого его лечила и спасала!

Наконец они оба кое-как на мне уместились головами и передними конечностями, сочтя положение удовлетворительным. Моё удобство при этом никого не волновало! Мне бы рассердиться на такую узурпацию моих ног, но я лишь улыбалась, гладя свой неожиданный зверинец двумя руками. Дикого леопарда — левой, а домашнего особиста — правой.

Кое-как приспособив книжку на Шельме, я погрузилась в чтение, а через час устала сидеть, подняла своих узурпаторов и согнала всех в спальню, на этот раз плотно закрыв ставни на крючки.

Проснулись мы около полудня, Эрер выглядел несколько помятым, поэтому я напитала его силой, дала зелье и наказала отсыпаться до вечера. Он намылился уйти на чердак, но я запретила. Мало ли какие там мыши и насекомые его погрызут, а мне потом лечить. Нет уж!

Как только он закрыл глаза, я наложила заклинание сна и оставила его восстанавливаться до вечера, а сама отправилась заниматься делами. Чувствовала себя при этом обалдеть какой воодушевлённой — всё же я этой ночью прыгнула выше головы и сделала невозможное.

Луняша уже ждала у