него был схожий дар и схожий аппетит. Когда меня третий по счёту раз поймали ночью в кладовой, он потребовал объяснений. А я что? Я просто есть хотел. У меня метаболизм быстрый, а рассветник в расписании рано стоял. Вот я вечно и не мог уснуть на голодный желудок, даже похудел. Пробовал в комнате продукты хранить, но их сжирал мой сосед.

— У него, наверное, тоже был быстрый метаболизм, — улыбнулась я, положила кошель с деньгами на стол и отправилась мыть руки.

— Совести у этого гадёныша не было. Слушай, я ещё хотел уточнить, чем ты кормишь Шельму? Помимо мужских ботинок, разумеется.

— Это на десерт, — рассмеялась я, садясь за стол. — А вообще она сама кормится: ящерицами, сорняками с грядки, ножками стола, половичками, занавесками… Но под настроение может и нормальной еды поесть. Она раньше утаскивала то, что ела я. Поначалу это вызывало беспокойство, а потом я привыкла. Сырое мясо она менее охотно ест, чем пирожки с готовым.

— Умненькая девочка, — похвалил Эрер, накладывая ей порцию из общего горшка.

— Так как ты научился готовить? Ты недорассказал.

— Ах да. Так вот, я купил небольшой холодильный ларь и забил его мясом. Специи всякие и соль тоже купил. А дальше по утрам прямо перед отбоем жарил себе мясо на тарелке магией. Поначалу получалось мерзенько, а потом я приноровился. А соседу ничего не доставалось, он сырое мясо не ел и со своим даром мог только высушить его до состояния подошвы. Мне, конечно, тоже пришлось попотеть над способом, я ж не огневик, но поверь, хорошая молния способна поджарить кусок вырезки ничуть не хуже.

— Верю. Кстати, очень вкусно, — похвалила я. — Ты заметил винтовку? Я забрала её у старосты. А насчёт денег, оказывается, можно было и не беспокоиться, так что завтра купим тушу козла.

— Не надо пока лишних расходов. У меня другой план. Кстати, я под кроватью заметил одёжный сундук. Там точно нет мужских вещей? Может, от отца твоего или от деда?

— Можешь проверить, — разрешила я. — Понятия не имею, что там хранится.

Ужин получился шикарный, особенно я оценила овощи, приготовленные альденте — уже не сырые, но ещё не переваренные в кашу, сохранившие сочность и текстуру и при этом ставшие мягче и словно бы слаще. Даже местные недокабачки заиграли новым спектром вкусов.

— Очень вкусно, просто волшебно, — ещё раз похвалила я.

— Нам ещё яму копать, — напомнил Эрер. — Идём, покажу, где и как.

— А почему именно я?

— Потому что ты должна будешь сказать, что ты её копала. И это должно быть правдой. Не переживай, я помогу.

Пришлось плестись за ним. На дворе уже стояла лунная ароматная ночь, и я порадовалась, что хоть не придётся махать лопатой на солнцепёке.

— Смотри: в выгребную яму закинешь труп, а сама выроешь новую. К примеру, вот тут, — он указал на место и воткнул туда лопату.

Я обдумала его слова и возразила:

— Знаешь, нет. Я бы никогда не скинула тебя в выгребную яму. Зачем мне могила в саду, это во-первых. И всё это как-то в корне неправильно, это во-вторых. Если бы я тебя похоронила, то не так.

— Забавненько. А как? — полюбопытствовал он.

Оглянувшись, я пошла в дальнюю часть сада, спускающуюся в низину, на другой стороне которой начинался лес.

— Видишь раскидистое дерево на той стороне оврага? Вот под ним. Там красиво.

Эрер хмыкнул и согласился:

— Пусть будет по-твоему. Тогда приступай.

— Копать оттуда и до рассвета? — с досадой буркнула я.

— Когда устанешь, я тебя сменю, а пока пойду посуду вымою. Но устать ты должна сильно, чтобы в красках это описать.

— А если яму заметят деревенские?

— Я сейчас наложу заклинание отвода глаз на камни, если они специально сюда не полезут, то не заметят. Один день в тени такой густой кроны магия продержится, так что копай смело.

Как только взяла лопату в руки, сразу захотелось закопать самого Эрера, потому что вид у него был какой-то чересчур цветущий и даже насмешливый. Если так подумать, то это он во всём виноват…

И вообще, неправильно у нас гендерные роли распределились. Копать так-то тяжелее, чем посуду мыть, а я не настолько феминистка, чтобы с пеной у рта доказывать своё право таскать шпалы или грузить чугун.

Эрер наложил заклинания, расставил камни и ушёл. Шельма осталась со мной и помогала изо всех кошачьих сил: с азартом рыла ямки по всей округе, скинула в большую щель между корнями бутылку воды, а потом провалилась туда сама, застряла и истошно мяукала, пока я её не вытащила.

Ловкость — её второе имя. Первое — Не.

Дело двигалось ужасно медленно. И зачем я выбрала место под деревом, где полно корней? Решила никогда в жизни больше не закапывать труп и рассмотреть более эргономичные варианты решения подобной проблемы: растворение в кислоте, сожжение или, на худой конец, утопление.

Ближе к полуночи я настолько выбилась из сил, что готова была уже сама в эту свежевырытую яму прилечь на вечный отдых. Отряхнув натёртые до волдырей ладони, вспомнила, что вообще-то хотела сварить зелье, а не изображать землекопа-стахановца.

Плюнула и всё послала в баню, в том числе себя с Шельмой. Пока я таскала воду в пустой бак, она путалась у меня под ногами, норовя уронить прямо на грядки вместе с ведром, а потом — с дровами, ведь купаться в ледяной воде желания не было.

Вот почему мне не жилось в комфортном мире с канализацией и водопроводом, а ещё без необходимости копать могилы и скрываться от двух спецслужб сразу? Чем моя шикарная скучная жизнь меня не устраивала?

Когда вода немного согрелась, мы наконец вымылись, вычистили землю из-под ногтей (у меня) и из ушей (у Шельмы), несмотря на яростные протесты (совместные, так как она протестовала против мытья, а я протестовала против её протеста).

Мокрая киса настолько сильно обиделась на помывочный произвол, что не давала даже вытереть себя насухо. Вертелась, пытаясь вылизать все части тела сразу, и негодовала на кошачьем.

Ну что за наказание? И кто сказал, что кошки — чистоплотные животные? Или мне досталась какая-то неправильная? Как землю рыть и грызть, так она первая, а как помыться — так трагедия вселенского масштаба. И это я ей ещё ни разу когти не пыталась