про поездки в стройотряды, само собой. Кроме того, у ВУЗов имелись разного рода подшефные объекты, которым ректораты тоже помогали бесплатной студенческой рабсилой. Например, автор в бытность студентом на протяжении трёх лет доблестно работал на морковных полях совхоза «Горелово», на овощебазе Фрунзенского района и на стройке пивзавода «Балтика» (нет, пива там не пил, а бесплатно разгружал по зимнему морозцу кирпичи).

Разумеется, в ходе такого рода вылазок периодически происходили разные ЧП — на головы одним бедолагам с высоты падали тяжёлые предметы, другие бедолаги сами падали с высоты, кто-то тонул, кто-то перерубал кабель под напряжением… Обычно по истечении первого месяца работы стройотрядов, то есть в конце июля, Всесоюзный комсомольский штаб издавал приказ, в котором перечислял несчастные случаи с участием студентов в разных концах страны и призывал всемерно повышать бдительность, соблюдать технику безопасности и укреплять трудовую дисциплину. Приказ этот командир отряда зачитывал перед строем на утреннем или вечернем построении отряда, после чего участники всей этой задорной «движухи» отнюдь не начинали пить меньше и не ложились спать раньше, но приступали к пьянке со словами: «Пить надо, конечно, меньше! и спать надо, конечно, больше!» И продолжали ночной гудёж и бдения с удвоенной энергией. Ибо молодость!

Однако помимо падений с высоты и ударов электротоком, случались происшествия и совсем иного рода.

В первой декаде августа 1976 года в районе железнодорожной станции «Горьковское» к северу от Ленинграда к активным работам приступило сразу несколько студенческих сельхозотрядов — из Института культуры, Инженерно-экономического института (ныне расформированного и частичного влитого в Университет имени Петра Великого), Финансово-экономического института, а также ряда ленинградских техникумов (техникум — это учебное заведение, промежуточное между ПТУ и ВУЗом, сейчас техникумов в России нет, подобные учебные заведения называются колледжами).Сельхозотряды являлись преимущественно девичьими по составу — это было связано с тем, что в учебные заведения, их сформировавшие, поступали обычно девушки.

11 августа, в среду, исчезла 18-летняя Юлия Конева, студентка второго курса Инженерно-экономического института им. Вознесенского, отправившаяся в посёлок Мухино, чтобы сдать в библиотеку книгу сочинений Н.В.Гоголя. Девушка состояла в агитационной бригаде, готовившей концерт студенческой самодеятельности, одним из номеров которого должна была стать сценка по мотивам «Ревизора». В ней планировалось в юмористической форме показать лихорадочные приготовления поселковой администрации к приезду студенческого сельхозотряда. Чтобы сделать сценку узнаваемой, было решено максимально полно использовать авторский текст Гоголя, для чего в библиотеке была взята книга. После того, как из неё сделали необходимые выписки, Юлия понесла книгу обратно. И назад в посёлок Горьковское не вернулась…

Когда на вечернем построении выяснилось, что отсутствует один из членов отряда — точнее, одна из… — было решено пройти весь маршрут в надежде обнаружить Юлию. Одновременно был сделан телефонный звонок в Ленинград, родителям Юлии, дабы выяснить, не вернулась ли девушка по какой-то причине в город. Оказалась, что девушка в Ленинград не возвращалась. Группа из девяти человек, в состав которой вошли командир сельхозотряда, мастер и комсорг — прошли весь маршрут от общежития до железнодорожной станции «Горьковское» и обратно. Участники импровизированной поисковой операции рассчитывали обнаружить Юлию возле дороги, предполагая, что её сбила автомашина и девушка нуждается в помощи.

Наибольшие опасения внушал участок пути от окраины садоводческого товарищества «Бойково» до железнодорожной ветки, на протяжении приблизительно 2,2 км следовавший через лес. Однако ни на дороге, ни возле неё Юлию найти не удалось. Обескураженные результатом, точнее, отсутствием всякого позитивного результата, поисковики сообщили об исчезновении члена отряда местной администрации и в отделение милиции в посёлке Рощино.

Уже на следующий день сотрудники милиции установили, что Юлия благополучно посетила библиотеку и сдала книгу. Стало быть, она исчезла где-то на обратном пути от посёлка Мухино.

Железнодорожная станция «Горьковское» находится примерно в 50 км северо-западнее северной границы Ленинграда. Места эти довольно буреломные — скалы, мрачный лес, в котором рассыпаны громадные валуны, оставшиеся от последнего ледникового периода, густой подлесок, местами труднопроходимый. Спецификой местности можно считать остатки укреплений от последней войны, ведь на Карельском перешейке велись ожесточённые боевые действия, траншеи здесь можно отыскать в самых неожиданных местах, и во второй половине 1970-х годах их было намного больше, чем теперь.

Сложно сказать, как развивались бы события далее. Тут следует иметь в виду замечательный принцип «нет тела — нет дела». Непонятно было, где именно приключилась с Юлией беда и приключилась ли вообще. Если она села в электричку и отправилась домой — а решительно отвергать такой ход событий было никак нельзя! — то расследованием происшествия в электричке должны были заниматься транспортные милиция и прокуратура. Если девушка благополучно добралась до города и уже там попала в какую-то передрягу, то такое расследование находилось в юрисдикции ленинградских «силовиков». Поскольку всё было как-то смутно, то особой прыти районная милиция не демонстрировала.

И сложно сказать, как повернулись бы события далее, но в дело вмешались родители Юлии. Надо сказать, что девушка росла в интеллигентной и не совсем обычной семье — отец её был доктором экономических наук, а мама работала в поликлинике. Но не обычной, а в поликлинике №2. Это была особая поликлиника, к которой были «прикреплены» управленцы города и области (сотрудники гор- и облисполкомов, а также и горкома, и обкома КПСС). Будучи людьми лично скромными, руководящие работники не могли присвоить «своей» поликлинике «номер первый», поэтому присвоили «номер второй». Святые люди!

В советское время мало было иметь много денег, необходимо было иметь «блат», то есть полезное знакомство, позволявшее обойти существовавшее ограничение или дефицит. У родителей пропавшей девушки имелся таковой, и они сумели обратиться напрямую к руководству области с просьбой помочь в организации розысков.

Свершилось необыкновенное: в районной газете «Выборгское знамя» 21 августа — то есть на 10-й день со времени исчезновения Юлии Коневой — появилась заметка, призывавшая возможных свидетелей происшествия связаться с органами внутренних дел.

Следует понимать, что для той поры подобные публикации были очень нетипичны. Газеты не сообщали негативные новости, дабы не будоражить народ, там всё было в основном про победы, свершения, трудовые вахты и планы на очередную пятилетку. Чтобы добиться разрешения на подобную публикацию, следовало выйти на очень высокий уровень, и родителям пропавшей девушки это сделать удалось.

Розыск моментально активизировался по всем направлениям. Было опрошено большое количество людей, которые потенциально могли видеть Юлию Коневу на обратном пути из библиотеки. Стало известно о том, что неподалёку от железнодорожного переезда отирался подозрительный местный житель, пристававший к проходившим мимо девушкам.

Была организована массированная поисковая операция, к которой привлекли кинологов с поисковыми собаками и 200 военнослужащих одной из расположенных неподалёку мотострелковых частей. По тем временам организовать такое прочёсывание — задача весьма нетривиальная. Это в США была и существует поныне традиция проводить массовые поисковые мероприятия с участием добровольцев, а в Советском Союзе такой чепухой органы власти себя не утруждали. Чтобы командование округа выделило 200 военнослужащих с транспортом для участия в прочёсывании местности, должно было произойти нечто по-настоящему чрезвычайное. Скажем, связанное с госбезопасностью… Но в данном случае солдаты и офицеры были выделены, стало быть, командование хорошо попросили.

24 августа труп пропавшей студентки был найден на удалении около 200 м от лесной дороги, по которой Юлия должна была возвращаться в расположение отряда. Тело было замаскировано ветками.

Тело было обнажено, часть одежды разорвана, часть — разрезана. Исчезли женские часики «чайка» в золочёном корпусе за №3937157, принадлежавшие Юлии, ничего более преступника не заинтересовало, даже деньги, оставшиеся в карманах стройотрядовской куртки. В траве возле трупа была найдена блёстка, украшение, используемое для отделки женской одежды, однако ни на одном предмете одежды Юлии блёсток не было.

По здравому размышлению следствие заключило, что блёстка связана с реквизитом, который студенты готовили к выступлению, и, по-видимому, случайно оказалась на одежде или в одежде потерпевшей.

На голове убитой с правой стороны лба находился участок осаднения размером 4 на 4 см с частично отслоившимся лоскутом кожи — след скользящего удара, нанесённого с большой силой каким-то тупым орудием, возможно, камнем. На торсе были обнаружены 14 колото-резаных ранений, оставленных ножом, имевшим лезвие