и продолжать. Но нет… Глаза у Игорька сразу налились, и он начал плакать той самой злой, унизительной подростковой слезой, когда сам прекрасно понимаешь, как сейчас выглядишь, и от этого ещё хуже.

Демид и Боря рядом мгновенно зависли.

— Я же не сильно, — сказал Демид растерянно. — Я вообще чуть-чуть.

Игорь вытер щёку рукавом, разозлился ещё сильнее, от этого слёзы пошли только заметнее. Смотреть на такое подросткам всегда неловко. Демид сразу отвёл глаза. Боря заскрёб затылок растерянно.

Я подошёл вплотную к Игорьку и, положив ему руку на плечо, крепко сжал.

— Реви потом. Сейчас руки поднял и пашем!

Игорь вскинул на меня злой, мокрый взгляд. Внутри у него в этот момент шло простое: либо ты сейчас окончательно складываешься, либо собираешься обратно хоть на злости.

— Дыши. Смотри перед собой. Работаем дальше.

— Хорошо, — процедил он, шмыгнув носом.

Пацан поднял руки. Криво, сердито, с остатками слёз на лице, зато поднял. Демид всё ещё мялся.

— Ты чего завис? — сказал я. — Он не стеклянный. Работай аккуратно, но работай. Вы сюда не нюни полировать пришли.

Эта сцена пацанов заметно собрала. К концу короткой тренировки пацаны и вовсе будто преобразились. Заходили они сюда сонные, мятые, выдернутые из привычной тёплой жизни. А сейчас передо мной тренировались всё те же пацаны, только в глазах у них уже появился огонь.

Я захлопал в ладони, останавливая тренировку.

— Всё, стоп, — сказал я. — Закончили на сегодня.

Пацаны стояли взмыленные, порядочно уставшие и настолько потные, что хоть майки выжимай.

— Для первого часа сойдёт, — подвёл итог я. — Далее, так уж и быть, охламоны, готов выделять на вас пару часов в неделю и тренировать. Вы-то сами хотите друг от дружки по рожам получать или да ну его нафиг?

Я медленно обвёл взглядом всех троих.

— Я думал, будет какая-нибудь фигня для галочки, — признался Игорь. — Типа «почувствуйте границы», «подышите в кругу доверия», вот это всё.

— А получил по носу реальностью, — хмыкнул Боря.

— Да, — ответил Игорь. — И знаешь что? Это хотя бы не враньё.

Эта реплика мне понравилась больше любой благодарности. Потому что именно с таким ощущением они и должны были уйти. Было тяжело, неловко и местами стыдно. Только фальши в этом не было.

Я кивнул на дверь.

— Всё, воду попили, морды вытерли и пошли приводить себя в человеческий вид. На следующей тренировке посмотрим, что осталось в башке после сегодняшнего занятия.

Они двинулись к выходу нестройной кучей. От вялой лагерной кислятины не осталось и следа. Боря толкнул Игоря плечом и сказал:

— Ты, кстати, реально перестал жмуриться.

— Отвали.

— Нет, я серьёзно.

Я проводил их взглядом, гоняя в голове очень простую мысль. А ведь сколько бы денег ни было на счетах у их отцов, это всё была мишура. И если убрать всю эту мишуру, передо мной оставались самые обыкновенные пацаны — с привычными страхами, желаниями и мечтами.

Я даже не успел как следует выдохнуть, как дверь приоткрылась, и внутрь спортзала сунулась одна из девчонок из персонала.

— Роман Михайлович, — сказала она, — Олег Дмитриевич просил вас срочно зайти. Срочно!

— Срочно — это прям срочно? — спросил я.

— Да. Директор сказал, чтобы всё бросали и сразу к нему.

Она улыбнулась и исчезла. И, спрашивается, какого чёрта Олегу надо с утра пораньше? Ну вот сейчас и узнаем. Только опыт подсказывал, что ничего хорошего ждать точно не приходится.

Я вошёл к Олегу Дмитриевичу как раз в тот момент, когда он уже дошёл до нужной степени внутреннего кипения. Директор метался между столом, окном и шкафом. Пиджак расстёгнут, галстук набекрень, телефон на столе лежал экраном вверх и светился надписью «вызов завершён». Судя по возмущённой роже Дмитрича, ему наговорили столько приятного, что ещё немного — и он сам полез бы в ледяную воду вслед за красными. По крайней мере, охладиться ему бы точно не помешало.

Директор увидел меня, остановился и сразу пошёл в атаку.

— Что это такое, Роман Михайлович? Что это у нас происходит? Вы вообще понимаете, что вы устроили?

Я закрыл за собой дверь и спокойно посмотрел на него.

— Понимаю. Но про что именно речь — вы, пожалуйста, конкретизируйте.

— Понимает он. — Олег Дмитриевич всплеснул руками. — Родители устроят грандиозный скандал! В чате уже пожар, дети ходят все какие-то побитые, потные, мокрые. Один с фингалом, второй с разбитой губой, а третий вообще, как мне сказали, плакал! А вы с таким лицом стоите, будто так и надо!

Быстро всё-таки информация распространяется… мда.

— Да, — согласился я. — Я их тренирую самообороне и прививаю любовь к мужской романтике.

Директор на секунду даже замолчал, будто надеялся, что ослышался. Потом у него лицо вытянулось ещё сильнее.

— Самообороне? Мужской романтике? Вы сейчас это произнесли вслух? Вы их тренируете в зале, который закреплён за Элеонорой Филипповной! — почти взвизгнул Олег Дмитриевич.

Зал я действительно взял временно, почти партизанским способом: ключ у дежурного, обещание ничего не сломать и честное намерение потом разобраться с Элеонорой Филипповной, местной хозяйкой спортинвентаря и, судя по чужим лицам, женщиной непростой судьбы для всех нарушителей расписания.

— Вы вообще понимаете, что это отдельный участок ответственности? У неё расписание, журналы, инвентарь, техника безопасности, ключи, маты, мячи, сетки, какие-то её… палки!

— Скакалки? — уточнил я.

— Неважно! — отмахнулся директор. — Главное, что если она узнает, что вы устроили там подпольную секцию единоборств, она сначала убьёт меня, потом вас, а ещё напишет служебную записку задним числом и будет права.

— Значит, договорюсь с Элеонорой Филипповной.

— Вот именно, — мрачно сказал он. — Если после разговора с отцом Андрея вы ещё будете способны договариваться. Роман Михайлович, вы просто не понимаете! Родители нас разорвут! Нас по кускам вынесут! Кроме того, я вам совершенно не завидую — сюда едет отец того ребёнка из синей группы, которого, благодаря вашим наставлениям, ударил его сокомандник!

Олег Дмитриевич замолчал, как-то затравленно покосился на телефон и аж сглотнул, ещё сильнее расправляя галстук.

— Между прочим, Роман Михайлович, отец Андрея очень уважаемый человек. Андрюша у него поздний ребёнок… — директор вздохнул, подбирая слова. — В общем, я вам не завидую, потому что этот человек уж точно с вашей этой мужской романтикой знаком не понаслышке.

— Ну