и показал наглядно. Встал в стойку, начал медленное движение, показывая удар, а заодно подворачивая стопу. Секрет нанесения правильного удара заключался в том, чтобы вложить в него весь вес своего тела. А для этого необходимо было превратить тело в подобие шарнира.

Пацаны внимательно смотрели, потом начали повторять. Вот только выходило как угодно, но неправильно. Я дал пацанам ещё с десяток попыток, а потом, видя, что не получается, поскрёб макушку и сделал ровно так, как в своё время меня учил тренер, когда ставил технику нанесения удара.

Сунул руку в карман, достал оттуда фантик, оставшийся от шоколадного батончика, который я забыл выбросить. И положил фантик на пол.

— Сейчас будет высокая наука. Смотрите, пацаны, — я привлёк внимание ребят. — Вот у нас есть бумажка. Все видят, как она лежит?

— Ага…

— Угу…

— Бумажка лежит ровно вертикально, если представить циферблат, то на полдень, — продолжил я объяснять.

Пацаны слушали внимательно, но я видел на их лицах недоумение: вроде мы только что изучали азы бокса, а теперь зачем-то рассматривали бумажку, валявшуюся на полу. Чёрт его знает, может быть, сейчас существовали гораздо более современные способы для постановки техники удара. Но я предпочитал вот такой олдскул.

— Вот эта бумажка как раз поможет нам научиться правильной технике, — пояснил я. — Показываю! Смотрим в оба.

Я подошёл к бумажке, наступил на неё подошвой своего туфля. И из такого положения начал показывать технику нанесения удара. Выбросил руку и одновременно провернул ногу, действительно повернувшуюся, как шарнир.

После я поднял ногу и кивнул на бумажку пацанам. Фантик от шоколадки повернулся ровно на тридцать градусов против часовой стрелки. Ну или, если продолжить сравнение с циферблатом, на деление десять часов ноль минут.

— То есть ваша задача — проворачивать ногу так, чтобы фантик повернулся против часовой стрелки на 30° или на два часа, — я покосился на Демида, у которого основная рука была левая, и добавил: — Для тебя задача — повернуть фантик по часовой стрелке на два часа.

Пацаны отрывисто кивнули, показывая, что поняли задачу.

— Пробуем.

Я хлопнул в ладони, а пацаны начали по очереди подходить к бумажке и повторять то, что я только что наглядно показал. Понятно, что получалось так себе и фантик поворачивался на сколько угодно градусов, но не на тридцать. Но, как и в случае с защитой, я не ожидал каких-то прорывов на первой же тренировке. Пацаны попросту были настолько сырые, что возни с ними предстояло крайне много. Но, пожалуй, самое главное тут было желание, а желание у пацанов было выше крыши. Молодёжь старалась, пыхтела и тютелька в тютельку добивалась выполнения поставленной задачи.

— Стоп! Красавчики! — я остановил упражнение. — Если хотите получить результат, то можете тренироваться и без меня. Повторение — мать учения.

Пацаны, довольные от полученной похвалы, заулыбались. Я же перешёл к той части занятия, с которой, собственно, и хотел начать сегодняшнюю тренировку, — отработка в парах.

— Ну а теперь становимся друг против друга и обозначаем удары по очереди. Ваша задача — понять, как это всё будет работать, когда перед вами живой соперник, — пояснил я.

Теперь уже пацаны понимали, что я от них хочу. Встали в пары и начали отрабатывать полученный навык. И в ту же минуту вскрылась новая проблема. Молодёжь боялась удара, и даже не только пропустить, но и в принципе бить.

Боря ткнул в Игоря и в момент касания так крепко зажмурился, будто под воду нырнул. Игорь зажмурился в ответ, боясь как раз-таки пропустить.

— Стоп! — рявкнул я.

Пацаны остановились, опустили руки.

— Апанас, Апанас, лови кошек, а не нас? — хмыкнул я. — Вы чё, в жмурки-то играете?

По лицам молодых я понял, что никто не в курсе, о чём я говорю. Ну, конечно, кто будет играть в жмурки в век цифровых технологий? Это мои пацаны могли выключить в девяностых свет в общей комнате и играть в жмурки, а тут… а тут есть что есть.

Я задумался над тем, как объяснить пацанам их ошибку и желательно сделать это максимально наглядно. Всё-таки в 2026-м году есть и полезное — штуки, которых у нас раньше не было. Я достал свой мобильник, включил видео и попросил пацанов в паре повторить всё ещё раз. Только на этот раз снял то, как они жмурились, на камеру.

— Сюда подходим, — сказал я, включив видео.

Пацаны, переминаясь с ноги на ногу, уставились в экран. Помимо того, что они жмурились, так ещё и дыхание задерживали, что тоже не годилось совсем никуда.

На экране они выглядели, мягко говоря, скверно. Боря первым отвёл глаза.

— Это монтаж, — буркнул он.

— Это документальное кино, — сказал я. — Жанр — трагедия с элементами цирка. Так не пойдёт, пацаны, — спокойно пояснил я. — Надо переучиваться. Глаза должны быть открыты. Вы должны видеть контакт. И ещё, — я поднял палец. — Тянуться за ударом не надо. Жмуриться — это естественная реакция организма. Но самый опасный удар — это тот, который ты не видишь.

— И чё делать, Роман Михалыч?

— Делать будем просто, — сказал я. — Первое: глаза открыты. Смотришь не на кулак, а сюда.

Я указал пальцем на глаза.

— Второе: за ударом не тянешься. Потянулся — сам подарил сопернику челюсть. Третье: на ударе коротко выдохнул и вернул руку обратно, дыхание задерживать не надо.

Я показал медленно: короткий шаг, рука пошла вперёд, плечо прикрыло челюсть, изо рта вышел сухой короткий выдох. Потом вернул руку обратно.

Пацаны смотрели на меня внимательно, будто я только что раскрыл им великий секрет боевых искусств. В моё время подобные азы знал абсолютно каждый пацан, хотя бы раз выходивший на улицу. Но здесь с улицей было чу-у-уточку сложнее — она перенеслась целиком и полностью в экран новомодных гаджетов. Более того, я был практически уверен, что никто из них ни разу даже и не дрался, ну максимум от мамки по жопе получал.

— Теперь по очереди повторяем! — велел я.

Боря первым ткнул аккуратно, уже не проваливаясь корпусом. Игорь смотрел ему в грудь, моргал часто, но глаза держал открытыми. Демид выдохнул на ударе так громко, будто собирался задуть свечи на торте.

И вот на этом фоне Игорь получил самый обычный прямой тычок в нос. Нормальный контакт, после которого надо собраться