Красные переглядывались молча, неловко.

Я, не давая сцене закиснуть, первым стянул рубашку. Тело у меня самого было не подарок. Худое, ещё сырое, совсем не то, которым хочется щеголять. Только мне сейчас было важнее другое: показать им простую вещь. Я этого не стесняюсь. Значит, и вам деваться некуда.

Я швырнул рубашку на камень, стянул туфли, начал снимать остальное и между делом бросил:

— Чего встали? Или мне одному тут позориться за весь коллектив?

Они снова переглянулись. Потом процесс пошёл — пацаны начали стягивать с себя футболки.

— А можно о-о-одетым, Роман Михайлович? — послышался вопрос.

— Валяй, — неожиданно согласился я. — Бабы вон тоже в купальниках купаются.

Я перевёл взгляд на Даню.

— Снимаешь?

— Угу, — ответил он, держа телефон и уже заранее понимая, что материал пошёл золотой.

Я на секунду задумался, вытащил мобильник.

— Покажи, как тут песни включать?

Даня одной рукой взял мой телефон, нашёл какое-то очередное приложение, зашёл в него и кивнул на строку поиска. Я быстро вбил название песни на всплывшей клавиатуре. Миг — и из динамика понеслось:

— Закаляйся, если хочешь быть здоров! Постарайся позабыть про докторов!

Я кивнул на воду.

— Всё, поехали, начинающие моржи!

Глеб первым подошёл к разливу, присел, сунул руку в родник и тут же вытащил её обратно так быстро, будто это был кипяток.

Он повернулся ко мне с совершенно искренним бешенством:

— Да она ледяная, блин.

— Да я почку отморожу, — послышался ещё один комментарий.

— А мне нельзя…

Я больше ничего не объяснял. Шагнул к воде и, пока они ещё собирались с мыслями, прыгнул бомбочкой. Специально рассчитывая траекторию так, чтобы отдать брызгами красных.

Холод врезал так, что у меня внутри всё на секунду собралось в тугой кулак. Вода полоснула по коже, ударила в виски, в зубы и в позвоночник. Мир на одно короткое мгновение сократился до чистой ледяной ясности. Я ушёл с головой, тут же вынырнул, выдохнул резко и откинул мокрые волосы со лба.

Пацаны шарахнулись от брызг, как от кислотного дождя.

— Давайте! Глеб! Леон! Ну у кого больше душка⁈

И тот и другой вслед за остальными красными тоже отошли, но теперь они зло переглянулись…

— Нам полезней. Солнце, воздух и вода

От болезней помогают нам всегда! — пел Владимир Володин.

А Глеб и Леон тотчас бросились к роднику. Психология — штука тонкая, а я хоть и не был ни черта психологом, разбирался в психике подростков очень даже хорошо.

Глава 21

— Сука, — заорал Глеб. — Ненавижу вас всех!

— Да пошли вы, — подхватил Леон на ходу.

Оба пацана разбежались и сиганули в воду. Брызги поднялись не хуже, чем от моей бомбочки. Остальные пацаны теперь думали недолго. Вот было дело — грешил и говорил пацанам, что если все будут биться головой об стену или сигать с крыши, то быть такими всеми не стоит. Но тут стадный принцип сработал на ура.

Все красные, за исключением разве что нашего оператора Дани, весёлой гурьбой побежали к роднику. Ну и начали сигать в воду — с криками и крепким словцом.

— А-а-а!

— С-сука!

Даня за кадром ржал так, что камера в руках затряслась. Естественно, что ныряя в ледяную воду, пацаны на первых порах мягко говоря охреневали. Тут, как и в состоянии на тех же гвоздях первые секунды следовало перетерпеть. Поэтому, чтобы дать красным такую возможность, я продолжал с невозмутимым видом плескаться в ледяной воде. Глеб и Леон, уже вынырнувшие, продолжали устраивать битву взглядов прямо в роднике. Оба хотели тот час выскочить из ледяной воды, но гордыня штука капризная — сделать этого она им не позволяла.

Остальные пацаны тоже изо всех сил довели в себе желание выскочить на сушу. Никто не хотел быть тем слабаком, кто сдастся первым.

— Да это вообще оружие! Это запрещено должно быть! — сыпались жалобы со всех сторон.

Итог?

А итог был такой — благодаря этому упорству и упрямству, пацаны «переседели» первые адские секунды в роднике. Ну а следом наступил тот самый кайф — ради которого все, собственно, и затевалось.

Ахи, вздохи, нецензурная лексика в духе «а-а-а, сука! Холодная!» — все это начало сменяться весьма довольными «уфф», «охо-хо».

— А все-таки кайф, а пацаны? — наконец последовало первое признание от Леона.

— Водичка правда теплая, — хмыкнул Глеб.

Даня на берегу только и успевал крутиться, ловя кадры. Мой клуб неудачников, кстати, тоже начал приходить в себя. Елисей, который секунду назад чуть не умер от холода, уже бодрился и пытался улыбаться в камеру. Мирон уже после первого шока вдруг начал ржать. Громко, сипло, чуть истерично.

— Сука… а ведь реально бодрит.

— Роман Михалыч, спасибище, что подсказали!

— Я как родился заново!

Однако всё хорошее должно быть в меру. Находиться в ледяной воде слишком долго было чревато. И весь оздоравливающий эффект попросту скатился бы к чертям. Поэтому я в последний раз умылся чистой родниковой водой и скомандовал:

— Выходим пацаны, хорошего понемногу.

Я выбрался первым, стряхивая воду с рук. Пацаны тоже начали вылазить из родника — красные, мокрые и уже совсем проснувшиеся. Чтобы согреться теперь уже вне ледяной воды, красные принялись прыгать на месте, растираться. Даня, как настоящий летописец происходящего, всё это снимал на камеру.

— Всё, хорош, — сказал я, забирая у него телефон. — Стоп — снято!

Забрав мобильник я включил видео. Даня помог быстренько отсмотреть получившийся материал. Конечно, на Оскар за режиссуру мне расчитывать не стоило. Однако ключевые моменты нашего утреннего эпоса, камера зафиксирована. И жизнь в видео была такая, что монтаж только испортил бы.

Несмотря на то что водные процедуры пацанам, судя по рожам, зашли куда сильнее, чем они сами были готовы признать, сейчас у каждого в голове сидело одно и то же: спор. Спор, который мы заключили ещё в корпусе. Они-то как раз мечтали его выиграть. А это значило, что теперь я, как и обещал, должен буду отправить видео в родительский чат красных.

Ко мне подошёл Мирон, ещё мокрый, с футболкой на шее.

— Роман Михалыч, — сказал он тише, чтобы остальные не слышали, — может, лучше нафиг?

— В смысле?

— Ну видос к родакам слать… У меня матушка точно звонить сразу начнёт. Или директору,