кругу и пользы от них будет как от дохлой батарейки. В прошлой жизни у меня такие вещи лечились просто: если в голове начинался лишний гул, надо было поднимать тело и выходить на пробежку. На ходу всё вставало по местам быстрее. Лишнее отваливалось, нужное оставалось. А мне сейчас как раз надо было понять, что делать с красными. Как их урезонить, собрать и выбить из них дешёвую мажорскую труху, но при этом не превратить всё в цирк.

Я резко сел на кровати.

— Да ну его к чёрту, — сказал я вслух. — Надо башку проветрить. Пробегусь.

Собрался я ровно в том, в чём был. То есть никак. Туфли, брюки, рубашка. Уже в коридоре меня догнала запоздалая мысль, что вид у меня сейчас такой, будто бухгалтерию по ошибке отправили на норматив по кроссу. Я глянул вниз, на свои туфли, и скривился.

— Надо срочно где-то брать спортивную одежду. В туфлях, брюках и рубашке из меня бегун как из козла пианист.

Но пока есть, что есть.

На улице воздух был прохладнее, чем в корпусе. Сразу отрезвлял. Я спустился с крыльца и побежал.

Первые пару сотен метров шли терпимо. Организм будто не понял, что от него хотят, и по инерции позволил сделать вид, что всё под контролем. Потом контроль быстро закончился. После зала грудь ныла, руки налились тупой тяжестью, а ноги напомнили, что день у них уже был насыщенный и без ночных инициатив. Дыхание сбилось слишком рано. Буквально обидно рано. Я даже мысленно выругался.

Туфли мешали, брюки тянули движение, а рубашка почти сразу прилипла к телу. Но это полбеды, потому что очень скоро в боку начало колоть. Организм в целом явно сопротивлялся всей этой затее. Только останавливаться мне уже не хотелось. Не из красивых соображений. Просто если уж вышел, начал, то значит беги. Если такие моменты не перебарывать, то само по себе ничего меняться не будет.

Я пробежал мимо корпусов, аккуратных дорожек, фонарей и вылизанных кустов, потом свернул за забор. В темноте уже не было этой лагерной лакированности, которой здесь всё дышало днём.

И вот там, на бегу, у меня наконец начала выстраиваться простая мысль. Пора было вводить нормальную советскую дисциплину из пионерлагеря. Подъём, общий ритм, совместное движение, простые мужские правила, в которых пацаны с утра уже понимают: они не одни и не сами по себе, а в строю, в коллективе. Да, за общий темп тоже отвечают. Да, в этом новодельном загоне, который с советским лагерем имел общего разве что слово «лагерь», провернуть такое будет тяжело. Ещё тяжелее будет объяснить этим холёным детям и их родителям, что коллективизм для русского человека — это вообще-то не пустой звук и не советская музейная пыль, а нормальная прошивка, на которой в нужный момент люди и держатся. Только сложно — это ещё не невозможно. С чего-то всё равно надо было начинать.

С этими мыслями я и наткнулся на родник.

Вода выходила из земли у склона, рядом было влажно, притоптано, видно, что место живое. Я затормозил, тяжело дыша, согнулся, упёр руки в колени и постоял так несколько секунд, пока сердце не перестало долбить в уши.

Потом присел и сунул руку в воду. Меня аж дёрнуло — вода была ледяная. Я зачерпнул ладонью и плеснул себе на лицо. Меня прострелило бодростью так, будто кто-то коротнул всю внутреннюю проводку разом.

— Во-о-от, — выдохнул я и даже глаза на секунду закрыл.

Холод снял с головы липкий вечерний шум. Не полностью, только достаточно, чтобы мысли перестали толкаться и наконец выстроились в более-менее понятную очередь. Я сидел у родника, дышал тяжело, умывался этой колючей водой и вдруг почувствовал, что внутри начинает собираться решение.

Красные борзеют, потому что живут как хотят. Ритма нет. Нет рамки. Внутри только стая, понты и азарт на подлянку. С ними носятся, их уговаривают и создают комфортную среду, как будто из мальчиков собираются вырастить подарочные версии самих себя. Такое ощущение, что детей тут не к жизни готовят, а к съёмке в рекламе зубной пасты. Я вспомнил блондина с плаката в спортзале и поёжился.

И самая неприятная штука была в том, что родители этих мажоров весь этот формат доверительных разговоров как раз поддерживали и с удовольствием кушали красивые отчёты о том, какие их детки молодцы, как они раскрываются, учатся слышать себя и бережно проживают эмоции. Но тут я чуть притормозил мысль. Родители в данном случае — это чаще мамки, бабушки, тёти и прочая группа поддержки, которая любит красивую упаковку и правильные слова. А вот отцы…

Вот через кого и надо было стучаться в эту закрытую дверь.

Потому что отцы прекрасно понимали простую вещь, даже если давно её не проговаривали вслух. Будь они сами в девяностые такими же мягкими, рыхлыми и нежными, как их сыновья в двадцать шестом, ничем хорошим для них это бы не кончилось по определению. Их бы просто перемололо. И все эти разговоры про границы, чувства и личный комфорт хороши ровно до того момента, пока не разбиваются о реальность. В реальности же ценится другое. Собранность, выносливость и способность держать удар. Способность не расползтись.

Отцам не нужны были эти лагерные сказки про внутренний свет. Им нужен видимый результат.

Я зачерпнул ещё воды, плеснул себе на затылок и выпрямился. Постоял у родника, тяжело дыша, и мысль наконец собралась в нормальную, жёсткую схему.

Я хмыкнул.

Назад я побежал уже с другой головой. Тело всё так же ныло, бок тянуло, туфли по-прежнему были издевательством над бегом. Ничего чудесного со мной за эти минуты не случилось. Но вот принятое внутри решение — меняло всё.

Когда корпус показался впереди, я уже знал, что именно буду делать утром. В комнату я вошёл потный, злой, тяжёлый и при этом странно довольный. Сразу стянул туфли, брюки тоже отправились на стул. Я вытер лицо полотенцем, взял телефон и поставил будильник на пять утра.

Экран загорелся, цифры встали чётко.

05:00.

Я посмотрел на них несколько секунд и кивнул сам себе. После этого лёг. Тело ещё ныло, ноги гудели, только внутри уже была схема. И с этой схемой засыпалось совсем по-другому.

* * *

Будильник в пять утра вёл себя так, будто всю ночь копил претензии и решил высказать их разом. Я распахнул глаза, тут же почувствовал всё, что вчера успел натворить с собственным телом, и несколько секунд лежал, глядя в