вниз, в общую ленту. Я откинулся на подушку. Выключил экран, и несколько секунд просто смотрел в потолок.

Но только я успел нормально устроиться на кровати, как услышал за дверью странный звук.

Я сразу подобрался.

Телефон лёг на кровать сам собой. За дверью кто-то возился. Что-то тихо ширкало по полу.

Первая мысль пришла мгновенно и очень некстати. Блокнот прежнего хозяина тела я помнил слишком хорошо. Обрывки записей, нервные пометки, эта Фатима, про которую так и не было толком понятно — баба, проблема, любовница, свидетель или вообще ходячая катастрофа. Если с ней уже разобрались, то вполне могли прийти и по его душу. Точнее, теперь уже по мою.

Я медленно поднялся с кровати.

За дверью снова ширкнуло. Я шагнул к столу, схватил первое, что хоть как-то годилось под руку. Попалась тяжёлая металлическая закладка для книги — узкая, длинная, с острым краем.

Подошёл к глазку и осторожно посмотрел.

На площадке стоял парень в кожаной куртке. Чёрная, короткая, сидит плотно. Стрижка тоже короткая. Челюсть тяжёлая. Со стороны вполне можно было принять его за братка, который пришёл не очень вежливо поговорить. В руках он держал пакет. Он наклонился и положил его прямо перед моей дверью, так как обычно в девяностых закладывали чертову взрывчатку под тачку…

Глава 19

Я больше не ждал.

Резко открыл дверь, сбивая мужика с ног и впечатывая в пол у стены. Чтобы он не рванулся, прижал металлическую закладку к шее, ровно под челюсть.

— Тихо, — процедил я. — Только дёрнись.

Мужик захлопал глазами так искренне, что на секунду даже стало неловко. Руки он сразу поднял.

— Заказ привёз! — выпалил он. — Заказ! Еда! Брат, ты чего⁈

Я замер.

Он полежал подо мной, прижатый к стене, с поднятыми руками, с совершенно ошалевшим лицом, а рядом действительно валялся пакет с логотипом доставки.

— Какой ещё заказ? — спросил я, всё ещё не убирая закладку.

— Ваш заказ! — почти простонал он. — Бургер, солянка, картошка, морс… брат, я просто привёз!

Вот тут пазл в голове наконец сложился.

Реклама в телефоне, заказ и бесплатная доставка.

Я медленно убрал закладку от его шеи и отпустил.

Мужик тут же сел, потрогал горло и посмотрел на меня, хлопая глазами.

— Ничего себе у вас аппетит, — сказал он хрипло. — Я думал, вы есть хотите.

Я протянул ему руку. Курьер посмотрел на ладонь с явным сомнением, потом всё-таки взялся и поднялся.

— Извини, дружище, — сказал я. — Нервы.

— Вижу, — ответил он, поправляя куртку.

Я поднял пакет с пола, оглядел его ещё раз и только теперь окончательно выдохнул.

— Цел? — я покосился на мужика.

— Пока да, — сказал он. — Но в следующий раз я лучше на вахте оставлю…

Мужик попятился к лестнице, всё ещё косясь на меня с осторожностью, и добавил:

— Приятного аппетита.

— Спасибо.

— Вы это… оценку высокую мне поставьте?

— Обязательно.

Я зашёл в комнату, закрыл дверь, поставил пакет на стол и покачал головой. Пакет был самый обычный. Бумажный, с жирным пятном снизу, с наклейкой, на которой что-то было напечатано мелким шрифтом. Где-то в приложении этого ресторана я видел возможность перевести курьеру чаевые. Открыл телефон. На экране появилось уведомление о том, что заказ доставлен, и как раз-таки то, что я искал, — предложение перевести курьеру чаевые. Я выбрал максимальный процент чаевых и подтвердил. Пусть будет в качестве компенсации за моральный ущерб. Ну и оценку мне тоже предложили поставить прямо здесь — я влепил пять звёзд, выключил телефон и положил на стол рядом с пакетом.

Так, ладно… обед у меня, конечно, не по расписанию, но пора есть.

Сел, подтянул пакет к себе и начал разбирать добычу. Аккуратно открыл, заглянул внутрь и начал доставать по одному.

Бургер, картошка, контейнер с солянкой, завёрнутый в фольгу… Я взял контейнер с солянкой, нашёл на крышке бумажку с названием, с ценой, с каким-то номером и временем упаковки. Всё подписано и по делу. Даже неуважительно как-то по отношению к моему жизненному опыту, блин… Даже соус не потеряли. Такая цивилизация расслабляет опасно быстро. Так что нечего удивляться, почему молодёжь стала изнеженной. Да потому что вы их так кормите, сволочи. После такого сервиса трудно мечтать о суровой жизни и закалённом характере.

Я открыл солянку, и тут уже совсем перестал спорить с эпохой. Пар из контейнера поднялся густой, горячий, с запахом мяса, копчёности и томата. Желудок моментально сжал мне внутренности и заявил, что все философские вопросы снимаются до первого насыщения.

Попробовал… эх, хорошо пошла!

И горячее всё ведь. А главное — чертовски вкусно.

Некоторое время в комнате существовали только я, мясо, сыр и соус. Бургер зашёл так, будто его готовили персонально под мою нервную систему. Я прожевал, запил морсом и ткнул пальцем в контейнер с солянкой.

— А ты вообще роскошь, — сказал я ей.

Потом попробовал и сразу понял, что сказал мало. Нет, конечно, это была не та солянка, которую делают в хорошем доме, когда кастрюля стоит долго, мясо не жалеют, а ложка потом почти вертикально стоит от густоты. Только для еды, приехавшей ко мне по звонку из стеклянной коробочки, это было уже неприлично хорошо.

Я ел и одновременно всё ещё слегка злился на себя за сцену в коридоре. Потому что реакция была честная, рефлекторная, из старого времени. Блокнот прежнего хозяина тела сидел в голове крепко. Фатима эта проклятая тоже. Плюс кожанка, возня у двери… Всё сложилось слишком быстро в плохую сторону. А потом на полу лежал парень с пакетом и говорил: «Заказ привёз».

Я усмехнулся и покачал головой.

Откинулся на спинку кровати с контейнером в руке, оглядел стол, заставленный коробками, пакетами и банками, и вдруг очень ясно понял одну вещь. Мир двадцать шестого года может сколько угодно раздражать меня своими мягкими рожами, словами про осознанность и привычкой всё обсуждать вместо того, чтобы иногда просто сделать. Только в одном вопросе он точно вышел вперёд.

Жрать тут организовали как большие молодцы.

Пока ел, решил немного покопаться в телефоне, чтобы получше эту приблуду изучить. Палец сам куда-то ткнул, и передо мной открылась лента коротких видео.

Сама идея уже выглядела странно. Ролик длиной в пару секунд, потом следующий, потом ещё один, и всё это идёт бесконечно — ни начала, ни середины, ни конца.

Первый