риторический вопрос: Сталин был старый и рябой, а я молодая и красивая, то есть объективно лучше него. Зато в городе у нас за год пара тысяч семей отпразднует новоселье в новых и очень качественных домах, и можете мне поверить: им вообще на… плевать, что в квартирах стоят фашистские унитазы. Они даже с большим удовольствием в них гадить будут, демонстрируя тем самым преимущества социализма над фашизмом.

— Ну да, и будут думать, что Советский Союз им даже унитазы поставить нормальные не в состоянии… И что мне теперь с тобой делать?

— Вообще или в частности? Вообще вам нужно просто мною восхищаться, а в частности вам стоит сказать «хрен с тобой, золотая рыбка, делай что хочешь, только не звони об этом на всех перекрестках». А народ будет думать, что Советский Союз все силы прилагает для улучшения жизни народа, даже из такой далекой Аргентины сортиры возит, лишь бы побыстрее у нас наступило благорастворение в воздусях.

— Ты это, говори да не… Хрен с тобой, золотая рыбка, иди отсюда. В смысле, плыви себе с миром, так вроде?

— Нет, не так, вы, наверное, в школе литературу прогуливали. Правильно будет так: ступай себе в синее море, гуляй там себе на просторе.

— Ну ты и Гадина… училка из тебя так и прет. Но ты же вроде не литературу преподаешь, а музыку, откуда…

— Я еще и книжки пишу, а их без знания литературы писать невозможно. То есть возможно писать тот отстой, который Союз писателей выдает, но я-то конфетки из дерьма людям подсовывать не собираюсь!

— Насчет Союза… писателей в смысле, ты с Александром Николаевичем поговори, есть у него некоторые идеи, которые тебе все же, думаю, понравятся.

— А вам так важно, чтобы они мне понравились?

— Конечно, ведь если они тебе понравятся, ты с нами меньше собачиться будешь и даже, допускаю, сможешь бабушку свою уговорить купить нам что-то очень нужное. Или через своих одноклассниц что-то полезное для нас у буржуев украдешь. Не то, что сама захочешь, а что стране очень нужно будет…

Разговор этот еще в шестьдесят седьмом состоялся, а теперь в городе у нас строительство жилья вдвое против прежнего расширилось — и на предприятиях руководство было в курсе, что оно в большой степени мною и было инициировано. Да, мой вклад был невелик: сантехника, плитка отделочная тоже, разные прочие мелочи вроде германской электроарматуры — но без этих мелочей дома-то всяко выстроить не получается. А еще я притаскивала медные провода (на этот раз на самом деле аргентинские, правда, сделанные из покупной боливийской меди), и в квартирах теперь электропроводка ставилась в расчете на электрочайники, электроплиты, микроволновки и даже на потенциальные пока еще кондиционеры. Ну а то, что пока электричества на все это в стране не хватало, было проблемой временной: «первичной энергии» стало много, а произвести из того же газа электричество было несложно. Правда, на это тоже времени требовалось немало, но процесс шел «по нарастающей» и я надеялась, что в очень обозримом будущем электричества на все уже хватит. Причем не только и не столько в квартирах.

Электричества требовалось очень много для совершенно других вещей: во Фрязино как раз в августе сумели изготовить ту простенькую микросхемку, которую я им в клювике принесла. Точнее, в клювике я принесла сразу несколько микросхем: Z-80 и почти всю необходимую для процессора «обвязку», включая сопроцессор, и принесла их под трехмикронную топологическую базу. То есть я и под микронную тоже принесла, но вот с микронными технологиями у меня было никак, я в прошлой жизни их даже издали не видела — а вот трехмикронную в институте проходила. Мимо, конечно, проходила, но с памятью, которая «визуально воспроизводит» все, что я хотя бы краем глаза могла увидеть, «мимость» была вообще не важна, и фрязинцы получили «разведданные» в объеме достаточном, чтобы их за год воплотить в железо. А я тем временем под этот процессор разработала (уже самостоятельно и практически с нуля) и забавный комп для станков с ЧПУ. Самый что ни на есть кондовый — но пока что в мире и на этот ничего даже близко похожего не было, а чтобы такие компы выпускались серийно, я закупила (у французов) новенький радиозавод. И французы мне никаких рестрикций не выставили, хотя некоторое оборудование там было возможно под ограничения КОКОМ подвести. Но раз Гадина хочет выпускать высококачественные проигрыватели за бешеные деньги, то пусть выпускает…

А высококачественные проигрыватели уже в СССР выпускаться начали: в Горьком их делали сразу три завода «от оборонки», причем «совместно делали»: один завод производил «механику», другой — «электронику», а на третьем заводе делались шикарные акустические колонки. Вот интересно: динамики в СССР делались высочайшего качества, думаю, что некоторые уже были лучшими в мире — а вот нормальных колонок еще очень долго (в моей прошлой жизни) Союз сделать не мог. Не потому не мог, что не мог, а потому что ими просто никто не занимался — а теперь (когда я заводам закупила очень непростое импортное оборудование и пообещала за разработку заплатить живыми деньгами) занялись и сделали.

Интересно, что очень непростую «вертушку» завод Орджоникидзе делал вообще в качестве отхода от производства какого-то реакторного оборудования ( от атомных реакторов). Точнее не отхода, а в качестве «попутной продукции»: я им парочку уникальных швейцарских станков привезла, но реакторов-то не очень много делалось, вот они станки в свободное время для этого и использовали. И вертушка получилась просто шикарной: там отдельным стробоскопом точность скорости вращения устанавливалась до десятой доли процента (а мотор запитывался от «моего» генератора плавающей частоты), давление алмазной иглы на пластинку было всего около четверти грамма, а качество звука было лучше, чем у кого-либо в мире (я имею в виду именно поступаемого с вертушки на усилители, хотя и усилки были полностью «на уровне»).

Изделие горьковчане хотели по простоте душевной назвать «Электроникой» с каким-то номером или даже «Волгой», но я им сказала, что особо выпендриваться не стоит и предложила название «Феникс» — и они со мной спорить не стали. Правда, выпускали «Фениксов» пока еще очень мало, по паре штук в сутки — но при цене в полторы тысячи рублей эти проигрыватели пользовались спросом весьма ограниченным. А когда производство