уходил. А ведь у меня люди работают совершенно нормальные… согласятся. А через месяц мы начнем их распространять и через «Блокбастер»…

Ну что сказать, «недельный отпуск в Мексике» во-первых растянулся на две с лишним недели, а во-вторых я за все это время спала разве что во время перелетов с места на место. Вру, конечно, в Мексике мы все же почти на одном месте четыре дня провели и там я законные часы (правда. всего по шесть в стуки) дрыхла в арендованном «мобильном доме», да и в остальные дни все же урывала время на поспать в кроватке. А затянулся мой «отдых» из-за того, что я, скажем, несколько неверно оценила трудности процесса: актеры (все, кроме двоих, были непрофессионалами) играли на отлично, но пришлось и много времени на дорогу тратить, но больше всего времени ушло на трюковые съемки. Эмилио (который у меня, кроме управления всей командой обслуживания, еще и роль бандита Хосе сыграл) нашел вполне профессиональную команду каскадеров — но профессионалы тем и отличаются от любителей вроде меня, что они все свои трюки готовят очень тщательно и именно что профессионально. А трюков я «придумала» много, так что каскадерам попотеть пришлось изрядно. Впрочем, там всем попотеть пришлось, и секретарша Эмилио с легко запоминающимся именем Джулия Робертс (при взгляде на которую мне вообще мысль пришла о подобном отдыхе, уж больно она мне кого-то напоминала — но вовсе не ее однофамилицу и тезку) по завершении съемок сказала:

— Мисс Елена, я даже предположить не могла, что работа актрисы настолько трудна. Скажу честно: если бы я раньше знала, насколько это непросто, я бы ни за что не согласилась вам помочь. И уж точно никогда больше я на такую авантюру не соглашусь: меня просто дети не поймут и муж.

— Миссис Робертс, я думаю, что вам зарекаться не стоит. Карьеры великой киноактрисы я вам, конечно, не обещаю, но еще в одном фильме я вас точно сниму.

— Это вряд ли. Мисс Елена, я вас очень уважаю, но… да, десять тысяч долларов, которые вы мне заплатили — это очень большие деньги, но даже за такие деньги…

— Давайте так договоримся: где-нибудь в ноябре вы мне позвоните и мы договоримся о съемках следующим летом.

— Почему в ноябре?

— Потому что у нас в СССР седьмое ноября — это большой праздник, а по праздникам у нас принято дарить подарки. И вам с Эмилио таким подарком будет один процент от общего бокс-офиса в США. По одному проценту сборов с начала проката по седьмое ноября включительно. И что-то мне подсказывает, что и ваш муж, и дети будут счастливы, что их жена и мать еще раз, причем я специально подчеркну — в последний раз — сыграет в кино. Но это все только в следующем году будет, а пока давайте все же займемся работой: сегодня мы будем снимать сцену в городке, и нужно собрать всю массовку. Пожалуйста, проследите, чтобы все были одеты правильно: если кто-то снова явится на площадку в полиестровой футболке, я очень рассержусь. И особенно проследите за Сэм: она должна быть полностью переодета в это рванье, вплоть до трусов.

— Вы хотите снять…

— Я просто знаю, что эти древние одеяния сильно влияют в том числе и на походку. А так как я привыкла все снимать с одного дубля, мне нужно чтобы она все делала правильно, в том числе и чтобы ходила правильно. Вспомните хотя бы свое детство…

— Мистер Гадин Бланко постоянно говорит, что вы — гений, но раньше я и не подозревала, насколько он прав. Я ведь только после ваших слов поняла, насколько тогдашнее белье было неудобным… буквально почувствовала заново эти ужасные швы и складки. Я поняла, что вы имеете в виду и прослежу, чтобы все было сделано… идеально.

Ну что сказать, «Paper Moon», вышедшая на экраны первого августа, в целом мои ожидания оправдала: за месяц фильм собрал в прокате чуть больше двадцати пяти миллионов долларов, из которых мне досталось пятнадцать — а на съемки его было потрачено чуть больше полумиллиона. А еще книжку купило почти три миллиона человек, что мои (точнее, Васины) доходы более чем удвоило: он поступил мудро (веря в «гениальность» племянницы) и просто учредил свое книжное издательство, которое книжку и выпустило, забрав в результате практически всю выручку от ее продажи. А двадцать девятого августа на экраны вышел и «Romancing the Stone» — и вот этот фильм все мои самые светлые ожидания превзошел, собрав в премьерный уикенд сращу двадцать семь миллионов. Но больше всего денежек на меня пролилось из «Блокбастера» за мой насквозь пропитанный штампами (двадцать первого века конечно) сериал «First of all, for love»: практически все пятьдесят тысяч копий сериала постоянно находились на руках, принося мне по доллару каждые два дня. Немного, если иметь в виду почти три миллиона проданных в США видюшников, но эти жалкие, на первый взгляд, двадцать две с четвертью тысяч долларов ежедневной выручки подсчитывались на каждую из сорока серий, а с начала проката сериала мне от него (не считая выручки от лицензий на показ от телеканалов, но там крохи были) досталось уже чуть больше тридцати миллионов…

Перед тем, как я вернулась домой, Вася мне за ужином сообщил:

— Пекенья, мне иногда кажется, что ты ерундой занимаешься, но когда я смотрю на финансовую ведомость, мне становится за тебя страшно: не может человек такие деньги зарабатывать, не порождая толпу недоброжелателей и завистников. Ведь в той же киноиндустрии общие сборы от проката фильмов ежегодно увеличиваются процента на три, редко когда на пять — а ты своими творениями забираешь очень большой кусок от этого пирога.

— Ты забираешь.

— Ну, если смотреть по бумагам, то вообще все мама забирает, но люди-то не слепые, они видят, кто на самом деле все эти сборы обеспечивает. Так что я думаю, тебе стоит на какое-то время спрятаться в Советском Союзе: тут слишком большие деньги замешаны, а за деньги и разные политические провокации могут произойти.

— Тогда тебе стоит поискать поддержки среди промышленников, ведь почти всю выручку «Бета» тратит на закупку разного оборудования и станков, а