мастерской успели сделать чуть меньше сотни инструментов, и они в подавляющем большинстве вряд ли получились хуже, чем «оркестровые», вышедшие из-под рук самого Витачека. Конечно, для концертных, тех, которые солистам иногда дают ради выпендрежа, им было пока не дотянуться, но они всяко получились у девочки (у всех девочек, так как скрипки целый коллектив из трех десятков школьниц строгал) на порядок лучше тех, которые советские фабрики вырубали из советских же поленьев, украденных с дровяного склада.

А как раз с деревом в мастерских стало очень хорошо: по специальному поручению Леонида Ильича в школу дрова присылали самого высокого качества, и даже клен возили из Канады, а откуда-то из Африки школа получала сколько угодно эбена. В смысле, сколько нужно для изготовления всех этих инструментов, все же эбен не три копейки стоил. Да и вообще его цена не в копейках мерялась, а (что меня приятно удивило) главным образом в пфеннигах и марках, и иногда в пенсах и фунтах. А такое распоряжение вышло из-за того, что кто-то Брежневу накапал, почем «мои» скрипки уходят на зарубежных аукционах — поэтому, кстати, он еще одно постановление выдал, и все девочки в скрипичной мастерской получали «премии» непосредственно от бабули Фиделии. В твердой валюте, точнее, все же в сертификатах Внешпосылторга: даже оркестровые скрипки, выходящие из этой «школьной мастерской» Вася умудрялся на аукционах продавать от двух до пяти килобаксов. Школьникам, понятное дело, от этих сумм доставались крохи — но крохи вполне «экономически обоснованные»: нужно же было и расходы на очень недешевое сырье учитывать, и прочие «накладные расходы государства». Тем не менее на жизнь им хватало, причем на жизнь не только самим девочкам, но и их семьям…

А еще меня сильно порадовало то, что девочкам-скрипкоделкам никто из школьников в городе особо не завидовал: все же сумела я детям объяснить, что «каждый получает по труду», а они трудятся аки пчелки с рассвета и до заката. Так что другие дети тоже трудились — в меру таланта и желания (и иногда, хотя все же очень не всегда, в меру того, как их родители «вдохновляли»). С родителями у меня вообще-то обычно разговор был короткий (ну, если они слишком уж усердно заставляли своих детей деньги зарабатывать), и связываться со мной в городе ни у кого теперь желания уже не возникало.

И тем более не возникало желания со мной бодаться у руководства предприятий. Потому что у предприятий именно с моей подачи появилось много новых и интересных возможностей по улучшению жизни своих работников, что особенно важным оказалось после шестьдесят шестого года. Потому что хотя правительство под руководством Шелепина после Ташкентского землетрясения и не стало пороть горячку, снимая всех строителей в стране со строительства запланированного жилья и отправляя их на «помощь пострадавшим жителям республики», все же некоторые строительные программы были сильно сокращены или даже «передвинуты вправо» лет так на несколько, а в городе, хотя довольно большая программа такого строительства и отменилась, вместо ранее запланированного жилья силами стройтрестов начали строить свое, «хозспособом», силами собственных отделов капстроительства. Точнее, когда на новой выделенной под жилое строительство территории руководство страны решило «пока поставить устаревшие блочные пятиэтажки», я устроила истерику у товарища Шелепина, и он, плюнув, мне сказал «ну и делай что хочешь, но за свой счет» — а я взяла и согласилась. Понятно, что дома за свой счет я выстроить все же не могла, но как раз средства у предприятий все же какие-то были, не было проблем с цементом и арматурой — а МАРХИсты, когда для меня дома проектировали, проекты сделали все же «гибкими», и их можно было воплотить не только в виде пятиэтажек. Ведь и в пятиэтажках этого проекта лифты требовались, а тому же Клинскому заводу было практически безразлично, делать лифт на пять этажей или на девять — и вот такие девятиэтажки и начали в городе ставить вместо несостоявшихся двенадцатиэтажных домов. По высоте они получались такими же, все же и потолки были заметно выше, и межэтажные перекрытия с «толстой» звукоизоляцией место отжирали — зато квартиры в них получались куда как лучше тех, что ранее в стране проектировались. Самая маленькая «двушка» в доме получалась общей площадью за шестьдесят метров, а «трехи» начинались вообще с восьмидесяти, так что новоселы были в восторге. Ну а чтобы побыстрее повосторгаться, рабочие завода с огромным энтузиазмом принимали участие в субботниках, на которых таскали кирпичи, помогали отделочникам и выполняли кучу вспомогательных работ (бесплатно), так что для предприятий такие квартиры выходили не дороже, чем в «блочной хрущобе» квартира малогабаритная. То есть дороже все же, просто я «сразу вычитала» из сметы фигову тучу позиций, которые как раз «за мой счет» и закрывались. Например, всю сантехнику на стройки везли из Испании…

Да, Испанией правил откровенный фашист Франсиско Франко, но как раз сантехнику испанцы делали очень хорошую и довольно недорогую, а с той же Аргентиной у каудильо отношения были, скажем, не самыми плохими. А так как с экономикой у него была полная задница, то испанское руководство усиленно делало вид, что всю эту продукцию они отгружают именно в Аргентину — ну а в СССР она как раз в качестве «аргентинской» и приходила и все были счастливы. Не совсем все же все, мне лично Леонид Ильич много по поводу испанских поставок интересных слов высказал, но я его слова проигнорировала. Точнее, постаралась донести до него свою позицию и, хотя, думаю, он со мной не согласился, мы разошлись, так друг другу в морду и не плюнув:

— Леонид Ильич, сейчас страна с трудом восстанавливает разрушенное тем же землетрясением, и мы просто права не имеем отказываться от любых мирных способов проблему решить в самые сжатые сроки.

— Но ты же закупаешь сантехнику у фашистов! Тебе самой-то не стыдно мне такое говорить?

— Стыдно. Но стыд глаза не ест, так что я потреплю. Тем более, что закупки в Испании не я веду, а бабуля, а она сантехнику покупает во-первых лучшую в Европе, а во-вторых еще и самую дешевую: с Испанией никто особо торговать не хочет, она готова поэтому продукцию очень дешево отдавать. А товарищ Сталин, между прочим, даже с немецкими национал-социалистами торговал, пока стране это было выгодно, а я чем хуже?

— Чем ты хуже товарища Сталина? Ты это всерьез спрашиваешь⁈

— Это был