исполнения музыка была, скажем так, не самая простая, а слова песен — довольно все же идиотскими. Но я именно в таком виде эту «оперу» и задумала, а то, что «Decca» успела тут нарваться, так это уже они сами несколько «поспешили»: как мне подсказала чучелкина память, в прошлой жизни первый диск появился лишь в конце ноября, а не в начале — и, «поспешив», они легко отделались, выплатив Васе скромную пятизначную сумму, а вовсе не ожидаемую мною семизначную. Зато с компании Novello, промышлявшей изданием нот (на бумаге) и успевшей издать ноты «Any Dream Will Do» Вася содрал столько, что компания полностью стала собственностью «Беты» — а у Васиных «экспертов-музыкантов» появился приличный дополнительный заработок и с издания печатной продукции: теперь все такие компании тоже (за определенную денежку) проверяли новые музыкальные произведения на «плагиат у Гадины», так что и с этого конца я мировое господство за хвост ухватила. Вася по этому поводу заметил, что «хорошо, когда у тебя племянница — музыкальный гений», но все же попросил меня заодно придумать и «быстрый способ проверки на оригинальность» валом повалившей в «Бету» музыки во всех возможных форматах. Это было все же не особо срочным делом, а за «нормативный» месяц его сотрудники, придумавшие по крайней мере какую-то хитрую нотную картотеку, с «плагиатом» разобраться успевали. Тем более, что «плагиата» и было очень немного, все же шансы на то, что композитор опять придумает ту же самую мелодию, были не особо большими. Однако придумывали они и просто «очень похожие», так что работать им все же приходилось с полным напряжением сил — и у меня появилась мысль, как им эту работенку все же облегчить.

Но облегчать жизнь музыкальным юристам я планировала все же хоть и в обозримом, но будущем, а пока все силы прилагала к тому, чтобы мировое господство и в других областях занять. В смысле, территориально: Европа и Америка ведь по населению занимают небольшую долю в мире, а в Азии народу столько живет! И хотя там народ в основном бедный, однако с миру по нитке — мне шикарное кимоно (или сари, в зависимости от страны), так что когда меня какие-то японцы с ихнего японского телевидения пригласили выступить, я отнекиваться не стала. А наоборот, горячо пришедшую с приглашением тетку поблагодарили, пожав ей сразу обе руки (из-за чего она восприняла как «невоспитанного гейдзина) и сказала, что если им так хочется, то я дам концерт через неделю в воскресенье. Потому что 'знание языка» на разговорном уровне, вытащенное из «реципиента», у меня сохраняется максимум недели две, а повторно мне в себя «тащить» японский не особо и хотелось: энергозатратное это дело.

Так что в субботу утром я, захватив весь свой десятый «Б» и Людочку Синеокову, вылетела в Токио, и там прямо из аэропорта отправилась в студию. Слава богу, все детишки у меня в полете неплохо выспались: я их специально в сон загнала, чтобы на концерте они не заснули — так что выступление (продолжавшееся, между прочим, полтора часа) они отыграли и пропели на «пятерку», причем с большим таким плюсом. Сам по себе концерт больших денежек мне не принес, но по дороге из студии обратно в аэропорт я подписала с двумя японскими лейблами «предварительные контракты» на выпуск пластинок с исполненными на концерте песнями, а там суммы были уже достаточно приятными. Конечно, окончательные контракты с японцами уже Вася подпишет, но суть была даже не в контрактах как таковых: я этим пластиночникам сказала, что у меня уже написано больше скольких-то там сотен песен на японском, причем все они в США зарегистрированы по всем правилам…

Концерт, как мне кажется, японскую публику потряс: приехали в Японию какие-то непонятные гейдзины, от которых публика ждала «американских» и «европейских» песен — а они взяли и полностью концерт на японском выдали! Причем еще и на японских инструментах при этом играли не хуже лучших японских мастеров! И исполняли песни, которые сами же и сочинили!

Ну да, я для этого концерта и одежду соответствующую пошить успела. И музыку «правильную» написать: в Японии уже сформировался культ поклонения оккупантам, так что «Sinderella Honeymoon» в Людочкином исполнении у публики на ура прошла. А когда Таня Ефремова и Лена Малютина спели «Senbonzakura», публику в арендованном телестудией зале будто подменили: обычно чопорные японцы повскакали с кресел и даже начало что-то такое орать от восторга. А в основном на концерте я японцам выдала музыку именно японскую, от которой мне физиологически тошно становилось, из репертуара «Вагакки банд» — но у них вкусы все же японские, они такое жрать готовы за обе щеки. И все, что я им выдала (почти все, похоже, до некоторых «хитов из будущего» они пока не доросли) — а мне работенки ох как прибавилось! Да и не только мне: когда мы приземлились во Внуково, там самолет уже ожидал второй летный состав — и мой «Ил» через час помчался уже через Атлантику к Васе: японцам-то я рассказала про «запас японских песен», а на самом деле я за неделю подготовки к выступлению в Токио едва полсотни успела «написать».

Обычно я музыкой (в плане того, чтобы «застолбить территорию») занималась где-то по часу в день, и занималась просто: играла очередную мелодию на рояле или еще на чем-то, иногда одновременно и слова записывала (на отдельную дорожку, чтобы голос не мешал тем, кто «живую музыку» будет на ноты перекладывать для регистрации) — и так у меня получалось «создать» за день от пяти до десяти композиций. Но японцам-то я сказала про сотни! И, что было самым смешным, я забыла, про сколько сотен им сказала: «индуцированный» языка забывается очень интересно, кусками из головы выпадает, и я на самом деле не помнила, произнесла я «сан» или «себун» — так что следовало рассчитывать на худший вариант. Специфика «мультиязыкового подхода»: я же думала всегда именно на том языке, на котором общалась с народом — а если язык забылся, то и все думки, с языком связанные забываются. Ну да ничего: для нас, творческих личностей, приврать — это вообще необходимый квалификационный минимум, так что если Вася японцам маловато песен покажет, то они в принципе и так съедят. Но уж лучше в данном конкретном случае «приврать» в меньшую сторону: мировое господство требует, кроме всего прочего, и демонстрационную снисходительность к «подчиненным», а для японцев такое «снисходительное преуменьшение