своей силы»: так, «бакэнэко» (то есть женшина-кошка) считается у них одним из самых страшных врагов, хотя «в мирной жизни» они ласковы и в целом дружелюбны и уж точно не демонстрируют свою невероятную (и неотразимую) силу…

В целом, с задачей я справилась, хотя и потратила на «написание» семи сотен песен почти две недели — и пришлось «Ил» гонять в Штаты три раза. Так как наши «расшифровщики моих музыкальных экзерсисов» японские песни точно не смогли бы на бумаге написать, я сделала проще: песни писала сразу на пленку, переводила их на медные матрицы и отправляла Васе уже готовые «первые негативы», чтобы «Бета» смогла по паре тысяч пластинок все же отпечатать и предъявить японцам. Ну и пленки, конечно, тоже отправляла — но именно из-за этого и пришлось самолет гонять туда-обратно, а ведь только на керосин пришлось кучу денег потратить, в том числе и в долларах. Однако Вася мне позвонил и успокоил, сказав, что по крайней мере керосин для самолета я все же окупила: одна японская компания приобрела лицензии сразу на сотню песен, а другая — самую малость меньше, так что и оттуда поток денежек налаживался. Но я сочла главным то, что и у японцев начала зарождаться мысль о том, что «есть шанс нарваться на претензии по части авторского права на музыку». Не очень большой, но лучше все-таки перебдеть…

А перед самым Новым годом ко мне (именно ко мне) приехала целая команда телевизионщиков на предмет взятия интервью, и я им тоже не отказала. И в процессе этого интервью, когда зашел разговор о кино (а японцев особо заинтересовал «Роман с камнем», получивший в Японии огромную популярность), я высказалась в том плане, что хотела бы и в Японии фильм снять, чтобы «популяризировать японскую культуру в мире». И тут же, не вставая с кресла, получила от телевизионщиков приглашение этим у них заняться!

Вот уж чем-чем, а заниматься распространением японской «культуры» у меня вообще-то желания не было ни малейшего: уж больно эта «культура» специфическая. Но вот нагадить японцам через «культурную экспансию» было бы неплохо, а проще всего это сделать как раз через музыку и кино. Однако музыка позволяет только финансово их обобрать, а кино способно на большее. Правда, тут следует учитывать очень странный (для европейцев) японский менталитет: большинство японских фильмов, получивших хоть какую-то популярность среди «белых людей», эти самые «белые люди» воспринимали совершенно иначе, чем японцы. Так, например, японские «боевики», где лились реки крови и разметались в разные стороны куски мяса, для японцев были исключительно веселыми комедиями, а вот японские драмы (и даже ужастики) в Европе и в США как раз комедиями и считались. Знала я один очень показательный пример: фильмы Такеши Китано про якудза с их показной жестокостью и грубостью на грани непристойности (и даже за этой гранью) для японцев были как раз смешными комедиями…

Но занятие «японским кино» я все же «отложила» на следующее лето, а зимние каникулы провела вообще в Пхеньяне, где удостоилась беседы с самим Ким Им Сеном. Приятный товарищ, сообразительный: когда я ему обрисовала перспективу, он лишь поинтересовался тем, «сколько Советский Союз готов в проект вложить средств» — и мы этот вопрос согласовали: Корея все строит, а моя бабуля поставляет все оборудование и материалы. А еще она же и строителей подкармливает. Не кормит, а лишь подкармливает, но и это было очень для товарища Кима неплохо: все же ситуация с продовольствием там была аховой. Честно говоря, у него все было «на грани вымирания народа», но народ очень сильно старался ситуацию исправить — и если этому народу немного помочь…

Я не собиралась в Корее развивать промышленность: в СССР и без меня было много людей, этим занимающихся. А вот предоставить корейцам небольшой, но очень устойчивый источник денег было бы неплохо, причем неплохо именно для меня в плане завоевания мирового господства и на еще одной поляне. Заодно мы с товарищем Кимом еще парочку мелких вопросов обсудили, уже не касающихся кино или музыки, но для меня довольно важных: товарищ Ким (точнее, все же корейский народ под его руководством) мог очень сильно помочь мне в деле упрощения анализа музыкальных произведений на предмет поиска плагиата. Не напрямую, а в качестве, скажем, четвертой производной — но его помощь от этого менее значимой не становилась. Простая такая помощь: напротив Благовещенска в китайском городе Сахалян (точнее, на площадке в паре километров от города) заработала первая в Китае «экспортно-ориентированная паяльная фабрика», где в три смены по четыре тысячи китайских девиц паяли всякое (пока что в основном гибридные схемы и в гораздо большем количестве «обычные электронные платы»). И это было замечательно, по расчетам Госплана эта фабрика «высвобождала» в СССР минимум двадцать тысяч человек. Но чтобы фабрика работала, требовалось обеспечивать ее комплектующими (с советской стороны реки), а обратно готовую продукцию нужно было увозить — и для этого требовалось, чтобы и в Благовещенске довольно много советских людей работало. А людям-то надо где-то жить, ну а чтобы люди оттуда быстренько с работы не увольнялись, переезжая в «более благоустроенные места», нужно было, чтобы люди там жили даже получше, чем где-то еще. То есть требовалось построить овердофига всякого разного: жилье, учреждения детские, поликлиники с больницами, магазины и все прочее — а вот нанимать на строительство китайцев по ряду причин ни я не хотела, ни советское руководство. А вот против участие в работе корейских строителей, как я специально перед поездкой уточнила у Владимира Ефимовича, у руководства СССР возражений не было. Более того, товарищ Семичастный успел, пока я в Пхеньяне прохлаждалась, организовать Благовещенский строительный трест и уже руководство этого треста все дальнейшие переговоры с корецами и провело.

А мне этот завод (и непрерывная его работа) были важны потому, что как раз перед Новым годом мне фрязинские инженеры показали свою «новинку». Показали ее мне просто потому, что я им все схемы этой «новинки» лично ручками нарисовала, а они мои картинки воплотили в «металл и стекло». То есть стекло там точно было: кинескопы — они сейчас именно из стекла и делались. А кинескоп на «новинке» был просто шикарный, его для «переносного цветного телевизора» сделали. Ну, если кто-то достаточно сильный, то телевизор с сорокасантиметровой трубкой он действительно мог именно переносить, но я таскать новую игрушку вообще не собиралась, тем более что «телевизор» был лишь