меня австро-венгры на подходе ко Львову. Вы представляете моральный дух войск, если в бой вместо меня их генералы поведут? — отчеканил принц, даже не думая останавливаться. Он уже взялся за поводья, готовясь отдать приказ орлу взлетать.

— Прекрасно представляю, Ваше Императорское Высочество. Ибо времена, когда императоры лично водили войска в бой, давно прошли. Я сделал шаг вперед, оказавшись почти под самым крылом птицы. Ветер от него трепал мои волосы, бросал в лицо колючую пыль, но я не отступал. Голос мой звучал спокойно и твердо. Я себя чувствовал лекарем, обнаружившем готовый вскрыться гнойник, который следовало удалить, пока сепсис и отравление не распространились на весь организм. — И поверьте, если мы сейчас не разберёмся с вопросом мольфаров, позже мы это сделать не сможем. Упустив время, вы можете получить неуправляемый и неподконтрольный анклав на краю империи. И да: если вы уж так переживаете о времени, то как минимум до Унгвара я вас доставлю гораздо быстрее, чем вы доберётесь на питомце. — Я выразительно посмотрел на исполинскую птицу. — А уже оттуда вас дирижаблем доставят во Львов. Но я повторюсь: имеющимися силами удержать подгорную столицу мольфаров до вашего возвращения мы не сможем, а второго такого шанса бескровно решить вопрос с минимальными потерями у нас может не быть.

— А вы сами не сможете это сделать? — императрица шагнула вперед, и свет костра выхватил из полумрака её бледное, осунувшееся лицо. В лагере императрицу наскоро переодели в один из костюмов бабушки, потому выглядела Мария Фёдоровна не менее воинственно, чем сын, и жаждала потоптаться по мозолям бывшей родни даже больше Андрея Алексеевича, после того как Орциусы списали её в утиль. — В конце концов, это ваша идея, — попыталась пойти на попятную она, — всяких сущностей призывать…

— Боюсь, что нет, Ваше Императорское Величество, — я перевел взгляд на неё и покачал головой. — И более того: вам придётся непосредственно поучаствовать не только в качестве свидетеля, но и в качестве активного игрока. Вам нужно будет от лица Орциусов освободить мольфаров от вассальной клятвы вашему роду. Иначе есть шанс, что кровное наказание может не состояться.

Императрица смутилась. На мгновение в её глазах мелькнул страх, но она тут же взяла себя в руки, гордо вскинула подбородок, хотя пальцы её нервно теребили край дорожного плаща.

— Боюсь, Юрий Викторович, не получится, — процедила она сквозь зубы.

— С чего бы это? У вас есть кровь Орциусов, иначе бы вы не вышли замуж за императора.

— Есть, — в её голосе послышалась горечь. — Но, боюсь, степень родства будет несколько неподходящей для проведения подобных ритуалов.

Мы с Каюмовой переглянулись. Похоже мы недооценили степень драмы разыгравшейся в долине Саны. Корни предательства Франца Леопольда имели более глубокие корни и основания, чем казалось на первый взгляд.

— Не вижу проблемы, — Каюмова с трудом подошла ближе, вступив в освещённый круг от костра. — Здесь не только степень родства имеет значение, но и признание родом. Вас Франц Леопольд в храме не просто так под венец вёл, а именно как представительницу Орциусов. Так что тут уж никаких вопросов: сам принял в род и дал соответствующие полномочия. Поэтому пусть теперь на том свете крутится как волчок. Хотел переиграть всех — переиграл сам себя.

— Юрий Викторович, с учётом нашего цейтнота, у нас час в лучшем случае. Иначе потом просто не успеем во Львов.

Принц резко развернул орла, и птица с шумом сложила крылья, поднимая тучу пыли и мелкого сора.

Глава 21

Мы вернулись в шатёр, и уже оттуда ушли в столицу мольфаров порталом. Благо один из игольников дожидался нас в лагере, чтобы показать по связи место для открытия портала. Сам-то я в подгорном граде не был.

На месте нас встречал нервничающий Кхимару. К нему то и дело подбегали оборотни, ссыпая чуть в стороне свою добычу. И если сначала казалось, что это форменное мародёрство, то чуть позже всё стало не так однозначно.

Площадь перед центральным очагом Подгорного представляла собой огромную пещеру, уходящую ввысь в толще горы на сотни метров. Освещение здесь было магическим, но свет давали не только аретфакторные светильники, но и руны, повсеместно вырезанные на стенах пещеры, сталактитах и сталагмитах, на дорожках и тротуарах. Резьба была поистине прекрасной, будто история целого народа, оживала в камне.

В центре площади возвышался ритуальный очаг, сложенный из валунов с древними символами. Судя по их примерному значению, здесь горел священный огонь, символизирующий жизнь мольфаров, но сейчас он был затушен, и от него веяло мертвенным холодом. Вокруг, на каменном полу, виднелись темные, въевшиеся в породу пятна — следы недавно пролитой крови. А в воздухе висел тяжелый, сладковато-металлический запах смерти и тлена, который не могли перебить даже терпкие ароматы горных трав, разложенных в нишах.

Оборотни, признаться, выглядели далеко не лучшим образом. Те, кто мог стоять, держались настороженно, окружив плотным кольцом горку ритуальных кинжалов, высившуюся неподалеку от очага. Тела их были покрыты потом и пылью, на лицах застыло выражение суровой решимости, смешанной с усталостью. Кое-кто перевязывал раны прямо на ходу, регенерация, замедленная проклятым местом, не справлялась.

Более того, принц вновь выругался и побледнел: резерв, и без того не успевший восстановиться, он вновь просел практически в ноль. Лицо его стало белее снега, на лбу выступила испарина, но даже в таком состоянии принц стоял с прямой спиной, осматриваясь в святая святых мольфаров.

— Я так понимаю, часть жертвоприношений успели предотвратить? — спросил я у Кхимару и Резвана, подходя ближе и с ужасом разглядывая гору кинжалов. Оружие было разным: от грубо обломленных кусков обсидиана до изящных, обточенных и украшенных гравировкой и самоцветами, кинжалов. Навскидку я насчитал не меньше полутысячи кинжалов, и сердце сжалось от размеров грядущей задницы.

— Да уж часть, — ответил Резван. В его голосе слышалась глухая злость, смешанная с усталостью. Он выглядел измотанным до предела: под глазами залегли тени, скулы заострились, на одежде запеклась кровь не то своя, не то чужая. — Поверь, мы здесь несколько часов и за это время даже не успели до конца обшарить всю территорию. — Он махнул рукой в сторону тёмных проемов, уходящих в глубь скалы. — Там, в жилых кварталах, ещё много таких же. А гора ритуальных кинжалов продолжает расти. Это те, где мы успели, а это… — оборотни расступились, и я увидел: