Под его крылом, уютно устроившись на сгибе, где перья были мягче всего, сладко посапывала рыжеволосая девушка. Веснушки россыпью покрывали её вздёрнутый нос, щёки, даже плечи. Она хмурилась во сне, чесала ладошкой нос, а потом, не найдя более удобного места, подворачивала ладони под щёку, поудобнее устраиваясь на чёрной гальке. И если сперва Андрей Алексеевич подумал, что это галька выдавила на теле девушки кругляши и трещинки, то присмотревшись, понял, что это проступила под кожей змеиная чешуя.

Сердце Феникса дрогнуло. Не сложно было сопоставить, кто согрел его во тьме и поделился собственным пламенем.

«Как там говорил Угаров, при желании можно любому человеку придумать такую биографию, что хоть завтра замуж за императора отдавай? Что ж… если девица действительно обладает похожей с нами стихией, имеет вторую ипостась и окажется не дурой и не отбитой стервой, то я решу, что кто-то наверху сжалился и ответил на мои молитвы по поводу кандидатки в супруги. Сама в крылья упала. Пожарских ждут увлекательнейшие времена противостояния льда и пламени».

Андрей, боясь разбудить, осторожно, одним крылом, приподнял змейку и переложил прямо на свои перья, чтобы той было мягче.

* * *

Спасение императрицы и наследника — событие, безусловно, историческое. Но, как это часто бывает в моей практике, оно никоим образом не отменяло прозы жизни. А проза жизни выглядела так: мы находились на острове посреди тропического океана. Температура здесь гуляла в диапазоне, совершенно невозможном для осенних Карпат, и Мария Фёдоровна, разумеется, была не дурой.

Она уже всё поняла. Поняла, что нас занесло слишком далеко за невозможно короткий отрезок времени без каких-либо адекватных предпосылок к тому вроде использования родового артефакта Пожарских.

И теперь она сидела на камне, оправив обгоревшее платье приведённое в порядок и очищенное от крови, насколько это было возможно в полевых условиях, и бросала на меня с Шанталь Зисланг взгляды, от которых у любого придворного интригана жаба жадности пела бы уже арию во всё горло с примерным содержанием: «Как же я могу вас максимально полезно использовать?»

Что ж, Мария Фёдоровна, думайте. Я очень не люблю, когда меня используют, и девочку под своей опекой тоже в обиду не дам. Это моя пустотница, и пользоваться её услугами я планировал самостоятельно.

Объясняться же с императрицей на темы собственных способностей я не собирался. По крайней мере, до тех пор, пока принц не придёт в себя. С ним меня связывали кровные клятвы, и ему я доверял больше, чем императрице, пусть она своим поведением в долине Саны и заслужила определённое уважение. Уважение — да. Доверие — не автоматически.

Тем временем смысла прятаться в Океании больше не было. Как только принц придёт в себя, следовало немедленно возвращаться в Карпаты. Где-то там, прямо сейчас, полным ходом шло жертвоприношение, устроенное мольфарами. Против них играла горстка оборотней с призывателями Волошиных. Это было всё равно что пытаться двумя ладонями заткнуть пробоину ниже ватерлинии на броненосце. Ситуация была настолько взрывоопасна, что оставаться в неведении дольше котировалось как преступление против империи.

Но была одна проблема.

Перетащить к себе бессознательного принца — плёвое дело. Шанталь — тоже. А вот переть на себе двух пылающих, переплётшихся между собой оборотней, которые полыхали, как два огненных протуберанца во все стороны, — это уже за гранью даже моего терпения. Пришлось ждать. Сидеть на гальке и ждать, пока они придут в относительную норму и перестанут искрить на пол-острова.

Мария Фёдоровна тем временем наблюдала за процессом излечения сына с таким выражением лица, будто присутствовала при величайшем чуде света. Впрочем, для матери так оно и было.

А мне напомнили об обещании.

Я сидел на берегу, опустив босые ноги в тёплую воду, и вдруг почувствовал знакомое ментальное касание.

«Ты всё-таки пришёл?»

Кайдзю. Я мысленно усмехнулся.

«Прости. Однажды я наведывался, но, кажется, ты не услышал мой призыв».

«Было что-то… отдалённое. Но мне было некогда. А сейчас…»

«А сейчас, уж прости, друг, — я постарался вложить в мысль максимум искренности, — хоть я и твой должник, но сейчас самую малость некогда. У нас война».

Я продемонстрировал ему образы, которые видел несколько часов назад во время спасения принца и императрицы. Кровавый ритуал, сожжение, мольфаров с кинжалами.

В ответ пришла волна древнего, тягучего понимания, смешанного с любопытством:

«А вы всё так же продолжаете воевать?»

«Скорее, это вечный процесс за ареал обитания, — пояснил я. — Если у двух хищников ареал пересекается, либо они выстраивают чёткие границы, либо один из хищников погибает, и ареал поглощается более удачливым и сильным владельцем».

Кайдзю глубокомысленно хмыкнул, я буквально ощутил эту вибрацию где-то на границе сознания.

«О да. И горе той добыче, которая возомнит себя хищником».

Эта мысль почему-то натолкнула меня на мысль о мольфарах, которые действительно попали в переплёт с двумя клятвами. Добыча, возомнившая себя хищником? Или добыча, загнанная в угол и начавшая огрызаться?

«Будь по-твоему, — прервал мои мысли Кайдзю. — Ждал годы, подожду ещё несколько дней. Но помни: ты обещал».

«Помню. И даже придумал, как его выманить».

Кайдзю, начавший было удаляться от архипелага, вернулся.

«И как?»

«Моя будущая супруга — дочь духов Луны и Серебра. Она очень хорошо разбирается в магии земли и металлов и обещала помочь заставить убийцу твоего друга покинуть собственное логово».

Повисла пауза. Такая долгая, что я уже начал думать, не обидел ли я его чем-то. А потом пришло удивление. Чистое, незамутнённое, почти детское удивление.

«Ты… ты меня порадовал. Я думал, ты обещал помочь лишь бы откупиться в моменте».

«Я всегда держу слово. Тем более в нашем с тобой случае я ещё и твой должник. Так что ничего удивительного».

Кайдзю рассмеялся. Мысленно, но от этого смеха у меня на мгновение зазвенело в висках.

«Поверь, для человека понятия чести, верности слову и своим решениям — очень редкие качества. Я рад, что не ошибся в тебе».

И исчез. Ушёл на глубину так же бесшумно, как и появился.

— Юрий Викторович, так вы мне не приснились в агонии.

Я обернулся. Принц открыл глаза.

Он сидел, опираясь спиной о валун, и с явным трудом фокусировал взгляд на окружающей реальности. Рядом с ним, свернувшись клубочком на тёплой гальке, спала Шанталь. Императрица сидела чуть поодаль, но я видел, что она готова в любой момент подхватить сына, если тот начнёт падать.

— Где я? — голос принца сел, но в нём уже прорезались привычные командные нотки.