— На русские земли двинулась сорокатысячная армия Франца-Фердинанда, так что у вас будет возможность порезвиться.

Удовлетворённая моим ответом, Королева вместе с роем ушла обратно в моё собственное Ничто, я же вернулся в полевой лагерь и передал артефакт принцу. Понятное дело, что восстановить моментально заряд пирамиды Андрей Алексеевич не мог, но очень оценил то, что я вернул ему родовую реликвию, не оставив её в проклятой долине.

У меня же тем временем состоялся непростой разговор с Каюмовой. Рассказав ей собственную идею о наказании мольфаров, я не ожидал услышать столь резкой отповеди.

— Юрий, ты вообще бессмертный, что ли? Ты как себе это представляешь? Ты вообще в курсе, что тот ритуал, который ты хочешь провести — призыв к суду именем Великой Матери, — вообще-то может обернуться уничтожением нашего императорского рода? Пожарские просто смогут сгореть — и мать, и сын, — если Кровь признает их претензии неправомерными. А она может признать.

Каюмова сверлила меня взглядом и не собиралась ни в коей мере смягчать собственные слова.

— Если уж смотреть непредвзято и не с точки зрения имперских интересов, мольфары здесь попали как кур в ощип. Между молотом и наковальней. Все их имели в хвост и в гриву, а они должны были это всё терпеть, и там, и тут получая не просто затрещины, а наказание за невыполнение вассальных клятв. Ими постоянно помыкали и водили перед носом обетами, как у осла морковкой. Ты какой реакции в таком случае хотел? И сейчас ты хочешь призвать к наказанию старейшин всех родов, которые в ответочку вообще-то могут выкатить претензии не меньшего размера, чем у вас к ним. Тем более что они-то, судя по тому, что я узнала, как раз-таки ничего не сделали. По сути, Пожарские с Орциусами сами себя резали и рвали.

— Язык-то императрице они отрезали! — напомнил я.

— При этом живой её оставили! — тут же отреагировал магичка крови. — Из лучших побуждений и более страшные вещи делали. К тому же это не так просто: свистнул — и Великая Мать на огонёк явилась. Она и раньше-то не больно часто отвечала на наши призывы и появлялась лишь тогда, когда ей было что-то нужно. А тут ты думаешь, вот так она взяла и прибежала чужие проблемы решать? Вселенная огромная, и жаждущих воззвать к справедливости в ней миллионы, а то и миллиарды существ. Если бы она везде и в один момент времени появлялась, грош цена была бы ей как высшему существу. Ручное управление в любой организации возможно только на краткий период. Всё остальное время в любой структуре работает исключительно делегирование полномочий. Именно для этого и были созданы клятвы.

— Динара Фаритовна… — Каюмова разбушевалась не на шутку, не слыша моих попыток вставить хотя бы пару слов в её монолог.

— Если ты думаешь, что кому-то удалось обойти клятву Великой Матери и остаться при этом целым и невредимым, ты очень ошибаешься. Скорее всего, в этом случае кара их не настигла именно потому, что очень уж двоякая ситуация у мольфаров. Да и не откликнется она на претензии императрицы и принца: они не её последователи.

Каюмова, наконец, выдохнула и вся будто сдулась после выплеснутых эмоций и аргументов.

— Зато на ваш призыв откликнется, ведь вы же не просто Динара Фаритовна Каюмова, вы — Аста, Восьмая, удостоенная возвышения магичка из Обители Великой Матери Крови.

Каюмова расхохоталась. Причём так, что даже слёзы в уголках глаз выступили, и их пришлось промокать кружевным платком. Только смех этот был горьким.

— Ты, кажется, кое-что попутал, князь. Она отринула меня ещё тогда, когда я была Астой в той моей жизни. Я предала её заветы, насаждала её культ кровью, огнём и мечом, топила миры в крови, надеясь привлечь её внимание. А сейчас ты думаешь, что она откликнется на призыв той, которую сама же отринула многие тысячелетия назад? Сомневаюсь. Я раскаивалась, я томилась в тюрьме богов за свои преступления, но она так и не отозвалась на мой зов. Так с чего бы ей делать это сейчас?

— Потому что мы с вами, Динара Фаритовна, будем применять так горячо любимые Великой Матерью принципы рациональности и малой крови. Мы и выступим не обвинителями мольфаров, а их адвокатами. Мы будем просить за народ, чтобы Мать Великая Кровь сама определила степень вины всех участников этой вассальной коллизии. Признаюсь, я бы и сам попросил, и сам бы обратился, но после путешествия в Скандинавию и встречи с одной первостихией, покровительствующей Угаровым, я понял одну простую истину: к сожалению, далеко не всякий может удостаиваться ответа от подобных сущностей. И в случае с Великой Матерью Кровью у вас гораздо больше шансов, чем у меня. Хотя я тоже выступлю гарантом. На кон поставлю и свою кровь тоже.

Как ни странно, но после этого аргумента Каюмова согласилась.

* * *

С Каюмовой я переговорил вовремя. Иначе мог вполне не успеть и упустить принца с императрицей: когда я вернулся, они уже собирались покинуть временный полевой штаб оборотней. Императрица при этом морщила носик, пытаясь не показать виду, что её ноздри забивал терпкий мускусный звериный запах. Ведь раненые оборотни вынуждены были постоянно находиться в животной ипостаси для ускорения регенерации.

И хоть двуипостасные старались как-то забить этот запах лежанками из сосновой хвои и легким дымком от костра, но даже они понимали, что это напрасный труд.

Я перехватил их на выходе из главного шатра. Вокруг него в охранении сидели несколько раненных в недавних стычках оборотней. Их раны уже затягивались, но на лицах читалась усталость. Рассмотреть я их смог только благодаря зрению горга.

Принц уже сидел верхом на одном из призванных Волошиными орлов, я уже летал на таких.Орел нетерпеливо перебирал лапами, погружаясь в подстилку из прелых листьев и пожелтевшей хвои. Мощные крылья его были полурасправлены, готовые в любой момент взлететь в воздух. Рядом с ним находилась императрица под охраной оставшихся двух десятков оборотней. Мать с сыном о чем-то тихо спорили, пока еще ен переходя на повышенные тона.

— Ваше Императорское Высочество! — только и успел я крикнуть, выходя из тени и сразу попадая под порыв ветра от орлиных крыльев.

— Юрий Викторович, всё понимаю, но не могу, — в голосе принца слышалась непривычная хрипотца, выдававшая крайнее напряжение. Скулы заострились, глаза лихорадочно блестели то ли от недавнего магического истощения, то ли от всей ситуации в целом. — У