гор забрел гость. Хорошо, что один, и еще лучше, что на его пути попались мы, иначе через десяток минут он бы уже достиг первых дворов.

– Хвала Господу. Убейте его, Рихтер, – отрывисто приказала фон Латгард.

Я и сам собирался. Бес – это, конечно, серьезнее, чем два охранника в кирхе, но тоже не особо интересно. Хватит и короткой молитвы.

Но стоило обратиться к силе, как сердце похолодело, а низ живота свело от осознания, что ночной инцидент оставил куда более серьезные последствия, чем раненое плечо фон Латгард и обожженные ладони Самуила.

Вчера я сказал, что магии в оковах хватит примерно на пять-восемь встреч с нечистой силой. Даже если бы за раз пришлось выкладываться по полной и отправлять в ад не меньше десяти особей, я бы справился. По одной-три твари – и на больше бы растянул.

Сейчас колдовского огня оставалось на два-четыре раза. А я ведь до сих пор не выяснил, сколько бесов прорвалось в наш мир, и не вспоминал про демона. Не говоря уже о внештатных ситуациях и законе подлости…

– Рихтер, все в порядке? – по-прежнему тихо, но с отголоском беспокойства уточнила фон Латгард.

Очевидно, мне не удалось удержать на лице непроницаемое выражение.

– Да. Все прекрасно, – соврал я.

Мог бы просто сказать правду. Но упрямство вместе с гордостью перехватили горло сильнее ошейника, не позволяя признаться, что совсем скоро я превращусь в бесполезный мешок мяса и костей.

Дрянь!

Так, выдыхай, Лазарь, ничего непоправимого не случилось. Пока. Если экономить и хоть немного думать над своими действиями, оставшейся силы хватит и на бесов, и на демона. Дальше уж как-нибудь перезимую – не умру. А умру – ну и черт со мной.

В любом случае признаться у меня еще будет время.

Я воспользовался короткой молитвой. Одной фразы едва хватило, чтобы пробудить внутри благодать. В этот раз она не то что не разгорелась – едва тлела у сердца, не согревая и не наполняя привычным блаженством. Даже привычного горьковатого запаха не появилось.

– Слава Йехи Готте, крови Его и Духу Его святому, и ныне, и присно, и во веки веков…

Бледный свет, окруживший меня, едва различимый за закатными лучами, вырисовал в пяти клафтерах полупрозрачную тушу. Бес замер, таращась куда-то мимо нас. Он только приготовился к нападению, и в бессмысленных глазах, мне показалось, даже мелькнули недоумение и страх. Удерживая внутри искры дара, я приблизился к твари и благословляющим жестом коснулся выпуклого широкого лба.

– Аминь.

На белый, еще не вытоптанный снег осыпалась горстка пыли. Оковы остались холодными. Это было непривычно, мне хотелось схватиться за них, зачерпнуть больше дара, чтобы ощутить жар и блаженство, но я сжал кулаки и, на секунду зажмурившись до цветных пятен под веками, взял себя в руки. Прорвемся. Мне не впервой находить выход из самых патовых ситуаций.

Жаль, при этом всегда гибнет много людей.

Глава 14

Умеющий слушать да услышит слова Йехи Готте. Ибо говорит Он, что только истинный последователь, не одной лишь верой победивший искушение, вкусит плод Древа Жизни, растущего посреди небесных чертогов.

2.7 Откровения Вельтгерихта

За офицерским общежитием, в глубине замковых построек, расположилось одноэтажное вытянутое здание, соединенное с главной башней узким переходом. В глаза бросились высокие арочные окна и большое количество декоративных, обвитых ветвями колонн с обильно украшенными капителями. Судя по свежей кладке, еще не познавшей разрушительного течения времени, и переход, и сам лазарет были новоделом. И совсем уж неуместно центральный вход украшал витраж, напоминающий храмовые окна-розы.

Архитектурный стиль я знал, но названия не помнил – что-то новое, появившееся в Бердене в этом десятилетии и пока сильно не прижившееся.

– Кто вам построил такое? – не удержался от ехидства. – Тут не людей лечить, а балы устраивать.

Фон Латгард кивнула.

– Герр Гайдин перестарался. В его защиту скажу, что за счет металлических конструкций и магии строительство заняло меньше и времени, и ресурсов. А уж стиль… Кажется, примерно одновременно с ссылкой Горстов Вольф Гайдин вернулся из столицы, нахватавшись новых идей, которые ему очень хотелось воплотить здесь. Я подумала: не так важно, как здание выглядит снаружи, если внутри есть все необходимое медикам. Наш старый лазарет был крошечным и холодным.

Мы миновали холл, узкий коридор, по сторонам которого располагались закрытые двери: то ли административные помещения, то ли кабинеты врачей – и вошли в длинную общую палату. Новые высокие кровати уходили вдаль двумя рядами.

Артизар сидел на крайней, сжавшись и обхватив колени руками. На скуле мальчишки расплылся кровоподтек, правый глаз заплыл, нос опух, и из него торчали ватные турунды. Также я заметил сбитые костяшки и тяжелое, затрудненное дыхание. Но ничего критичного и угрожающего жизни мой быстрый осмотр не выявил.

Две соседние кровати также были заняты. На одной спал, судя по всему под седативным, незнакомый парень. Грудь, закованная в фиксирующие бинты, намекала на перелом ребер. На следующей, бросая на Артизара недобрые взгляды, сидел караульный, который в первый день отнес наши вещи. Его правую руку обхватывали лубки, из опухшего носа также торчали окровавленные турунды. Рядом, на краю койки, устроился Ланзо Эккерт и что-то вполголоса втолковывал юноше. Выглядел Эккерт после ночной драки, к моему злорадству, паршиво. Куда хуже, чем я сам.

Заслышав скрип дверей, он вскочил с кровати и отдал честь. Парень со сломанной рукой попытался повторить, но фон Латгард жестом разрешила ему остаться на постели. Артизар нервно сглотнул и сжался еще сильнее.

Я, чтобы сразу обозначить позицию, заявил:

– Браво, герр Хайт, прекрасная работа! Один против двух – неплохо, неплохо.

– Их было трое, – буркнул тот и недоверчиво моргнул, очевидно ожидая иной реакции на свою выходку.

– Драки, за исключением тренировочных боев, недопустимы! – одернула фон Латгард.

Ага, знаем. Вчера с офицерами в душевой как раз это обсуждали.

У меня было мнение, что есть дела, особенно у мужчин, которые разговорами не решают. Только ударом в морду и, для закрепления эффекта, в пах. Относилось ли к таким случившееся, предстояло выяснить. Но я уже занял сторону Артизара, поскольку за пару дней точно понял: чтобы вывести тихого кронпринца из себя, нужно не просто постараться, а из кожи вывернуться.

– Лейтенант Эккерт, а вы здесь в качестве моральной поддержки или боитесь, что ваших мальчиков снова обидят? – продолжил я накалять обстановку и так произнес «мальчиков», что лейтенант нервно сделал шаг вперед, явно желая броситься на меня прямо на глазах у рыцаря-командора.

– Рихтер! – Терпение фон Латгард явно треснуло. – Закройте рот. Это приказ!

Я подчинился. Но выражение лица оставил предельно издевательским. Если эти двое и сговорились, сейчас, на пике ярости, им будет сложно