Он тут же слез с кровати, пошатнулся и, чуть прихрамывая, направился следом.

За закрывшейся дверью раздалось несколько отрывистых реплик. Голос фон Латгард не повышала, потому разобрать сказанное мог лишь человек с абсолютным слухом. Ей коротко ответил Эккерт, и за ним сразу же что-то сказал караульный – его голос был совсем тих. Я сделал вывод, что они, скорее всего, просто подтвердили приказ.

Артизар еле ковылял, припадая на правую ногу. Когда он в очередной раз запнулся, я попытался поддержать его, но Артизар, заметив движение, отшатнулся к стене и испуганно сжался.

Мои пальцы захватили воздух вместо локтя и замерли.

– Прости, – выдохнул он, – я подумал…

Что я его опять ударю. Понятно.

– Ну и ползи сам, – проворчал я и руку опустил.

Не успели мы пройти мимо кабинетов, как дверь позади снова скрипнула.

– Рихтер, стойте, – потребовала фон Латгард. – Во-первых, вы упоминали важную информацию, во-вторых, герр Хайт нуждается в лекции о недопустимости подобного поведения на территории гарнизона. От вас, очевидно, можно ее не ждать – вопиющее пренебрежение воинским уставом!

Мы с Артизаром послушно замерли, и он воспользовался остановкой, чтобы перевести дыхание.

– Вы же понимаете, что Эккерт лжет? Это была сознательная провокация, и он специально нацелился на мальчишку. Не справились со мной – переключились на него. Ну это они зря, просчитались.

Неожиданно моего локтя робко коснулись. Сначала прикосновение Артизара едва ли чувствовалось, но спустя еще пару мгновений он оперся на мою руку сильнее и увереннее.

– Не здесь, Рихтер, – ушла от ответа фон Латгард и кивнула на одну из закрытых дверей. – Зайдем. Мне необходимо перевязать плечо и принять обезболивающее. Заодно узнаем о состоянии парней. Потом поднимемся в кабинет, обсудим и ваши новости, и провокацию…

– И лекцию проведете, – продолжил я, усмехнувшись.

– Нужно же это сделать кому-то.

Артизар, не поднимая взгляда, прошептал:

– Спасибо, Лазарь.

– За то, что указал на очевидное? Пф-ф, оставь себе. Останемся наедине – выскажу пару наставлений.

В кабинете, который оказался одновременно и смотровой, и перевязочной, было просторно, светло и чисто. Настолько, что даже главный госпиталь Бердена, а на его содержание никогда не скупились, проигрывал лазарету миттенского гарнизона. Высокое арочное окно на две трети было замазано белой краской. Ширма делила кабинет на две части. В первой за столом заполнял карточку немолодой мужчина в белом халате, во второй суетилась сестра милосердия, занятая стерилизацией бинтов. Она то появлялась у высокого передвижного столика, то исчезала за ширмой, и закатный свет, падающий в незакрашенную часть окна, прорисовывал фигуру женщины, как в театре теней.

– Рыцарь-командор? – вопросительно поприветствовал врач. Сначала он педантично закончил писать, отложив карточку и перо, и только затем поднялся с места, чтобы соблюсти субординацию.

Почерк у него был до того идеальный, что я залюбовался.

Показавшись из-за ширмы, сестра милосердия присела в положенном книксене и вернулась к бинтам. Я отметил, что ее одежда выглядит безнадежно устаревшей. Столица давно перешла на удобную, не сковывающую движения и более практичную форму. Здесь же до сих пор носили строгие темные платья, поверх которых надевался белый передник с вышитым на груди красным крестом, и косынки, больше напоминающие монашеские апостольники. Модные веяния либо до Миттена еще не докатились, либо не влились в местные порядки.

– Я на перевязку, Колман. И заодно послушать заключение о состоянии новобранцев. – Фон Латгард бросила пальто на кушетку, стоявшую у стены, и, на ходу расстегивая китель, прошла за ширму. – Можешь сразу рассказывать. Одно другому не мешает. И познакомься с судьей Рихтером. Зачинщик драки – его подопечный.

– Конечно, рыцарь-командор. – Сам врач выглядел куда привычнее: белый халат был наброшен на плечи прямо поверх темной, идеально отглаженной формы. Седые волосы коротко острижены, худое скуластое лицо безупречно выбрито, а выправке позавидовал бы и иной генерал. Мужчина сделал шаг от стола и протянул мне ладонь. – Обер-лейтенант Колман Ленз, заведую лазаретом миттенского гарнизона.

– Лазарь Рихтер, слуга святейшего престола. – Рукопожатие оказалось сильным и уверенным. – Приношу извинения, что герр Хайт прибавил вам работы.

Лицо Ленза осталось беспристрастным, но в светлых глазах мелькнула ирония.

– Сезон простуд прошел, на лед Сильгена ребята выходить пока не рискуют, а обморожения начнутся после Нахтвайна. Рыцарь-командор поддерживает жизнь гарнизона в возмутительном порядке. Так что у нас, скорее, была острая нехватка работы, герр Рихтер.

– Тебе лишь бы кого-нибудь разрезать, Колман, – раздался насмешливый голос фон Латгард из-за ширмы.

– Виноват, – признал Ленз и сразу пояснил для меня: – Я бывший полевой хирург. Увы, из-за ранения кисти был вынужден отказаться от любимого дела. Драка, рыцарь-командор, уж простите за такое определение, самая банальная, подростковая. – Ленз переложил несколько карточек. – Рядовой… Сепп крайне неудачно упал боком на угол парты. Перелом двух ребер и еще несколько трещин. Но и капля везения у юноши нашлась: ни один из осколков не задел ни легкое, ни плевру. Так что осложнений удалось избежать. Однако пока не могу сказать, насколько пострадали межреберные сосуды и не развилось ли внутри кровотечение. Как назло, у нас нет диагностических кристаллов: ждали в понедельник, но я уже сообщил магам. Обещали предоставить к утру. И, чтобы Сепп не мучился, мы напоили его снотворным. Кстати, фрайфрау, может, вместо очередной горсти таблеток сделать вам обезболивающий укол?

– Колите, – вздохнула фон Латгард, и из-за ширмы донеслось позвякивание пряжки ремня.

– У рядового Полди закрытый перелом локтевой кости. Перелом полный, диафизарный… – Сообразив, что в непонятную обычным людям терминологию не стоит углубляться, Ленз потер лоб и сжато закончил: – В остальном, не считая разбитого носа, все в порядке. Мы подержим его в палате ночь, понаблюдаем и, если не вскроется никаких иных внутренних повреждений, после завтрака отпустим. Но, надеюсь, это понятно, что физические нагрузки Полди будут противопоказаны минимум месяц.

– А третий? – с интересом уточнил я, припомнив оговорку Артизара о количестве противников.

– У рядового Морица выбиты два зуба. Кровотечение прекратилось само, мы только убрали осколки, удалили оставшийся от одного из зубов корень, тампонировали и отпустили юношу. – Ленз осуждающе посмотрел на Артизара. – Лучше бы, молодой человек, вы ему тоже что-нибудь сломали.

– Колман! – одернула фон Латгард и, потирая левую ягодицу, вышла из-за ширмы.

– Кости срастутся. В таком возрасте – быстро. А новые зубы точно не появятся, – невозмутимо пояснил Ленз. – Что же касается самого герра Хайта, он явно смыслит в рукопашной больше новобранцев: всего несколько синяков и ушиб ребер. Перелома носа он избежал, отек через пару дней спадет. Мы беспокоились, нет ли сотрясения, но обошлось. Так что смело его забирайте и привлекайте к ответственности за нарушение порядка. Можем выдать с собой мазь, чтобы быстрее убрать следы