– Не увидите. Доброй ночи.

– Простите, – понурился Артизар, но послушно поспешил за мной.

– Доброй, – донеслось вслед, а затем последовал громкий стук.

Как если бы кто-то с силой швырнул курительную трубку в стену.

Глава 15

Увидел весь мир, как велика сила Энтхи. И была нанесена ему смертельная рана, но сразу исцелилась. Сказал тогда Энтхи дивящимся людям: «Поклонитесь Йамму, ибо от него моя власть».

13.3 Откровения Вельтгерихта

По лестнице мы спустились молча. Артизар, сунув мне ключи, то и дело поднимал тревожный взгляд, будто думал, что я не дотерплю до комнаты и наброшусь на него в коридоре. Кто-то из офицеров вышел из душевой, увидел меня и попятился обратно.

Я швырнул так и не восстановившее магию пальто на кровать, закинул высохшее полотенце в комод и наклонился к камину, чтобы развести огонь. Было свежо, но мне казалось, что холодно.

– Спина или ноги? – чуть дрогнувшим голосом произнес Артизар.

Он поправил мои сапоги у двери, взял с кровати пальто и повесил его в шкаф рядом со своей курткой.

– Что? – Я едва не выронил спички и повернулся, соображая, как прослушал первую часть реплики.

– Синяков видно не будет, – пояснил Артизар, замерев посередине комнаты.

Вот как он понял мой ответ фон Латгард относительно его наказания.

Разведя огонь и подбросив поленьев, я поднялся, потер поясницу и приблизился к Артизару, разглядывая его сверху вниз.

– Живот и грудь тоже сойдут, – оскалился я. – Спину тебе и без меня разрисовали.

Намек на то, что кронпринца секли, угодил в цель. Он отвел взгляд и прикусил губу. Я помнил, что в драке ему перепало по ребрам, и предполагал, что он возразит, мол, так нельзя. Что снова рассердится. Но Артизар молчал и ждал избиения.

Безнадежно.

– Сядь, не беси, – рыкнул я, открыл створку окна и, собрав в горсть с карниза снег, приложил к раскалывающейся голове. Холод пронзил кожу иглами и, казалось, достал прямо до мозга. Но боль все-таки отступила.

Хорошо, что Артизар не плюхнулся прямо на пол. Я бы не удивился. Но он все-таки дошел до постели и забрался на нее, скрестив ноги.

– Выкладывай, ты действительно затеял драку, чтобы заработать мое одобрение?

– Ты же любишь подраться…

– А еще выпивку и потаскух. Следует ли из этого, что в бордель мы пойдем вместе и там возьмем одну женщину на двоих?

Артизар вытаращился и раскрыл рот, не в силах выразить степень возмущения от подобного бесстыдства.

– Лазарь! – только и смог беспомощно воскликнуть он и тут же отвернулся, чтобы скрыть запылавшие щеки.

Я хохотнул и набрал еще снега. При всей ненависти к холоду, сейчас он помогал.

– Щенок! Глупее затеи не придумаешь. Драться нужно было с самого начала. Теперь-то, когда я уже понял, что ты за птица, чего изображать? Все равно не поверю, что в тебя вселился дух Абеларда. В любом случае уясни: я не из тех, кто ведется на манипуляции. Будешь ли приносить мне тапочки или громко лаять на чужаков, выслуживаясь, я не стану относиться к тебе лучше или хуже.

– Куда уж хуже, – проворчал Артизар, так и не повернувшись.

– О, поверь, ты не захочешь узнать, куда и насколько.

Хотелось добавить что-нибудь едкое и злое. Но вместо этого я отыскал другие слова.

– Да, лавина оставила свой след здесь. – Я ткнул Артизара в висок. – И он не сотрется. Но не стоит видеть спасителя в первом встречном. Я точно не гожусь на эту роль. В столице найдутся сотни людей, готовых тебя возлюбить любым. Еще устанешь фавориток менять. Или, если жаждешь иного, найдешь дружка среди придворных. Кого-нибудь подходящего по возрасту, родовитого и легкого на подъем. Будете устраивать вылазки в город, дуэли, еще какие-нибудь шалости, на которые хватит фантазии.

Артизар повел плечами и все-таки поднял на меня взгляд, до того усталый и тоскливый, что можно было без лишних слов понять, где он видел и фавориток, и дружков, и прочих лизоблюдов. На грустного побитого щенка с опухшим носом даже злиться нормально не получалось.

Я вздохнул.

– Рассказывай, что у тебя по грехам.

– Эм… Ложь? – удивился вопросу, но сознался он и, подумав, добавил: – Уныние.

– А посерьезнее есть? Из тех, что против Йехи?

Артизар вздрогнул.

– Нет! Только не такие! Да, я желал смерти отцу. И есть много людей, которых я ненавижу… Но никогда, ни разу, клянусь, не думал плохого о Господе!

– Пойдет, – решил я и стряхнул с ладони капли, оставшиеся от снега. – Подумай сейчас о том, что Абелард мертв и твое желание исполнено. Подумай, что все эти люди рано или поздно ответят за совершенное зло. Раскайся. Извинись перед Господом.

Я не ожидал, что Артизар с готовностью соскочит с кровати, встанет передо мной на колени и на полном серьезе, даже не спросив, зачем это вообще понадобилось, взмолится:

– Йехи Готте, просвети мой разум, чтобы осознал я свои грехи; побуди к подлинному раскаянию, к искренней исповеди и исправлению жизни своей. Господи, прости мои грехи вольные и невольные…

На мгновение в комнате повисла неприятная тишина, будто Артизар ожидал, что я брякну что-нибудь вроде: «Прощаю». Но я не настолько нагл, чтобы злить небеса такими выкрутасами. Поэтому вместо ответа и разрешения грехов я протянул мальчишке руку.

– Готов пройти суд и получить первое чудо?

Артизар сглотнул и уставился на предложенную ладонь как на откровение. Ему было страшно, впрочем, как и всем, но при этом вместо решимости фон Латгард или возмущения Самуила я видел отблески восторга и надежды.

– Я могу пожелать что-то конкретное? – тихо уточнил он, протянул руку в ответ и замер, не решаясь прикоснуться.

– Нет. Но можешь сосредоточиться на том, что сейчас для тебя важно. Для начала советую подумать о чем-нибудь простом и личном. Счастья всем разом не загадывай – не сработает.

– А если греха во мне больше, чем добродетели?

– Уж точно больнее, чем рыцарю-командору, не будет. Если боишься, можешь отказаться.

Артизар все еще стоял на коленях, смотря снизу вверх, и мне нравилось, что во взгляде, всего несколько минут назад тусклом, как у приговоренного к казни, появился блеск интереса. Мальчишка быстро облизал пересохшие губы и взял меня за руку.

– Ибо нет лицеприятия у Господа…

Дар откликнулся, легкими покалываниями пробежав от сердца к кончикам пальцев. Золотистый свет благодати возник вокруг руки и устремился вперед, к Артизару, охватывая его, укрывая и стирая с лица следы драки. Мальчишка изумленно и одновременно облегченно, когда вместе со следами ушла и боль, выдохнул.

– Спасибо.

Чудо свершилось, и я придирчиво оценил силы: суд, к счастью, почти не сказался на остатке благодати.

– Не меня благодари, –