Он опустил взгляд и неловко заправил за уши растрепавшиеся золотистые пряди.

– Не мои, – чуть помедлив, признался Самуил. – Ребекки.

Секунды хватило, чтобы принять решение.

– Выходишь так же через заднюю дверь и ждешь в конце улицы. Надо уточнять, что будет, если попробуешь сбежать или юлить?

Самуил сделал неуверенный шаг к выходу.

– Нет. Я не сбегу… Некуда.

С Ханной я столкнулся уже на лестнице. Она, последовав разрешению, никуда не спешила и поднималась нога за ногу. Запах от женщины стал приятнее и свежее, вульгарная сорочка сменилась темным кружевным комплектом, куда больше радующим глаз.

Я подумал, что буду не против встретиться с ней в другой раз.

– Герр Рихтер? – удивилась она и занервничала. – Я так задержалась?

– Нет, – хмыкнул я и прицельно кинул за вырез лифчика еще одну монету. – Но мои планы изменились. Доброй ночи!

Хозяина мое появление напугало еще сильнее, чем Ханну. Он едва не опрокинул чернильницу на книгу учета. И, не дав вставить слова, начал причитать, что, если меня не устроило обслуживание, Ханне тут же найдут замену. Даже вернут деньги, а визит зачтут как подарок. Видимо, в представлении хозяина неудовлетворенный судья был бедствием страшнее всадников Судного дня.

– Все в порядке. – Я утешающе хлопнул мужчину по плечу, отчего его мотнуло в сторону. – Вспомнил про неотложнейшее дело. Приду в следующий раз. Лучше продлите за мой счет время тому герру, с которым мы пришли.

Схватив пальто с вешалки и на ходу заматываясь шарфом, я чуть не поскользнулся на крыльце и поспешил вниз по улице. Пока шел – думал. На ум невольно пришли медальоны с пентаграммами в тайнике Хинрича, один как раз был переломлен. Не означало ли это окончательное выбытие члена секты? А конкретнее – смерть Ребекки Фалберт.

Самуил послушно ждал у крайнего дома. Ржавый магический фонарь, прибитый под крышей, покачивался на ветру. И Самуил встал по ту сторону золотистого пятна света, чтобы увидеть его можно было, только зная, где и кого искать.

Заслышав скрип снега, Самуил встрепенулся и съежился, словно считал, что его станут бить. Видимо, в памяти было еще свежо, как я кинулся на Артизара. Не так уж своими предположениями Самуил был далек от истины. Попадись за подобным мне кто-то другой, переломом ребер дело бы не ограничилось. Но на Самуиле моя привычная агрессия сбоила.

– Герр Рихтер, вы… – начал он и замолчал, когда я протянул ему ладонь, на которой поблескивал ключ от тайника бургомистра. Стянуть его из соседней комнаты оказалось проще простого.

– По имени, – напомнил я. – И мы были на «ты». Идем.

– Спасибо!

Я пошел быстро, предлагая Самуилу подстроиться под мои размашистые шаги и темп. Но тот, что удивительно, не отстал и заметно ободрился.

– Кто-то обещал все объяснить, – напомнил я.

Самуил, пытаясь одновременно и идти, и говорить, сбил дыхание, но принялся послушно рассказывать:

– Не знаю, когда это точно началось. Ну, что Ребекка оказалась втянута в дела бургомистра. И наверное, сам бы я так и не узнал: был слеп и глух ко всему, что ее касалось.

– То есть ты знал, что в городе существует секта, – перевел я с оправдательного на человеческий.

– Да, я был в курсе, что есть люди, поклоняющиеся неким темным силам. Но я не знал, – Самуил так возмутился, что даже повысил голос, – да и не хотел знать о масштабах их деятельности и преступлениях. В конце концов, они могли просто встречаться субботними вечерами, пить чай, есть нахтвайнские кексы и с выражением читать вслух «Гезец Йамму».

Представив эдакий кружок по интересам, я так развеселился, что поскользнулся и мало того что едва не растянулся на льду, так еще и Самуила чуть не сшиб с ног. Благо в последний момент все-таки устоял и ухватил его за пояс.

– Прости. Это была бы самая милая секта в империи!

Самуил улыбнулся в ответ, одернул пальто и отвел взгляд.

– Бель узнала. Она смышленая девочка, иногда даже слишком. Если бы Ребекка уделяла ей чуть больше времени, знала бы. А так… Бель обратила внимание на странные отлучки мамы. И на встречи с бургомистром в то время, когда меня не было дома. Подслушала, о чем они говорят, и пришла ко мне, вывалив ворох таких вопросов, от которых волосы встали дыбом.

– Встречи?.. – Я не был уверен, стоит ли до конца озвучивать появившееся предположение.

Впереди уже показалась знакомая зубчатая крыша. Мы дошли до конца улицы в молчании. Судя по тому, как сгорбился Самуил и как пристально смотрел себе под ноги, я угодил в цель.

– Второй ребенок был не от меня, – наконец тихо и сдавленно признался он. – Бель, к счастью, моя. Тут и взгляда достаточно. Хотя… Я бы все равно ее любил. Правда, Лазарь.

– И свечи за упокой ты ставишь.

Самуил передернул плечами.

– Почему нет? Бессмысленно винить ребенка в грехе матери. Мне вообще кажется странным, что весь род человеческий отвечает за ошибку одной глупой женщины.

Слов утешения у меня отродясь не водилось, поэтому я сказал:

– Приоры могут вещать что угодно, но я считаю, что грех предательства куда страшнее убийства или хулы Йехи. Не понимаю, что ему будет, если какой-то мясной мешок не так упомянет его имя? Ну пусть треснет по голове молнией, раз такой обидчивый…

Удивительно, но Самуил не одернул меня и не сказал помыть рот с мылом, только посмотрел пристально и оценивающе.

– Спасибо, Лазарь. Я тоже считаю предательство недопустимым, самым страшным проступком, который только можно совершить. А если предаешь по незнанию, что тогда?

– Как Ребекка могла не знать, что изменяет тебе? – не понял я.

– О, она-то все прекрасно понимала. Я про другое. Прости, что ушел от темы. Но раз уж у нас чудесно совпали взгляды на грех, мне интересно послушать твое мнение. Предположим, ты дал обещание и не выполнил. Но не со зла, а потому что… Скажем, забыл. Но тот, кому ты пообещал, не знает про это. И поэтому он думает, что ты нарочно. Что ты предал его.

От неожиданности я даже остановился и задумался. Да, время вообще-то поджимало, но вопрос был очень интересный. Из тех, которыми обожал дурить людям головы Йозеф, но не такой раздражающий своей мнимой духовностью, а с любопытным подвохом.

– Если я просто так взял и забыл о серьезном обещании, то я, конечно, сволочь, – сообщил я очевидный ответ, а затем принялся размышлять: – Но почему я не записал или не попросил напомнить? Не было ли замешано злое колдовство, заставившее меня забыть? И почему второй человек, не дождавшись обещанного, не подошел и не спросил? Не зря же Господом нам даны рот и речь. Разве не проще задать несколько вопросов и решить недоразумение? Или есть дополнительные нюансы, которые ты