всех познаний, которые у человечества были на данный момент.

Если отвечу да, он ещё и попросит раскрыть мою мысль.

Ладно, была ни была.

Он явно выглядел, как человек, который имел некое отношение к чему-то далёкому и непостижимому. А значит он скорее всего вкладывал в это понятие именно масштаб, а не религию.

― Определённо, ― ответил я.

― Та-ак, хорошо, ― кивнул он, приподняв брови, ― раскройте вашу мысль.

― Если мы вкладываем в понятие «божественное» не религию, а масштабную непостижимость человеческим сознанием и разумом, то математика безусловно попадает под это определение.

Он нехотя кивнул, но выражение его лица мне не понравилось.

― Вы знаете, а я с вами не согласен. Я вот в математике ничего божественного не вижу, наука вполне приземлённая, человеческая, доступная.

Чёрт! Просчитался, но где?

― Но за вашу находчивость и оригинальность, так уж и быть, буду снисходителен. Ваш ответ тоже зачтён.

Я выдохнул, а он наконец посмотрел на часы.

― Ух ты! Да уже шестой час пошёл. Ещё раз напомните, сколько у нас там билетов?

― Сто семьдесят четыре.

― Ну что ж, вам хватит, я полагаю, ― он зевнул, ― Кстати, память у меня отличная. Поэтому в ваших же интересах принести все билеты. Не вздумайте лукавить или призывать халяву, как ваши товарищи. Со мной это не прокатит.

Он сделал паузу, пошевелил губами, будто что-то пережёвывал и поправил очки.

― И всё-таки вы не безнадёжны, ― констатировал он, ― Теперь я верю, что вы планируете встать на путь искупления.

Ох уж это искупление.

― До встречи двадцать четвёртого января, ― на этом он встал и ушёл.

А я остался наедине со стопкой билетов на руках. Кое-как я их сгрёб в охапку и потащил в НИЧ.

Кристина, Игорь Львович и Арсений Витальевич наверняка удивятся. Но что поделать? Надо было как-то выкручиваться. Если удастся сдать математику в ближайшие полторы недели ― это будет огромная победа.

Я опаздывал уже почти на час. Один билет предательски вылетел. Когда я его попытался подобрать, посыпалась и остальная стопка.

Чёрт! Да что ж ты будешь делать?

Я начал собирать и молился, чтобы ни один из них не потерялся.

Вроде даже всё получилось. Пересчитывать их не было времени, поэтому я ухватился поудобнее и побежал в НИЧ. Когда открыл дверь, внутри была только Кристина.

И надо сказать выглядела она… Гораздо лучше, чем когда-либо. Строгое коричневое платье с длинным рукавом ниже колен, подчёркивающее её талию и грудь, туфли на невысоком каблуке, колготки тёмного цвета.

На лице макияж. Броский. Красная помада, ресницы чуть пышнее за счёт туши, на щеках румяна.

В таком виде она была прям хороша.

― Э-э, Кристин, привет.

― Привет! ― в её глазах промелькнула радость. ― Заходи скорее, пока Игорь Львович и Арсений Витальевич не пришли. А то будут спрашивать, почему опоздал?

― Да, точно, ― я нырнул внутрь.

― А что это у тебя на руках? ― поинтересовалась она.

― Ах, да, Кристин, ― я замялся на секунду, ― Мне снова понадобится твоя помощь в подготовке к математике.

Она улыбнулась. Оказывается, у неё были ямочки на щеках. Довольно мило.

― Я буду рада помочь, ― сказала она и повернулась ко мне всем корпусом, ― Начнём сегодня? У меня как раз соседка по общежитию уехала на пару дней.

Так, походу, будет непросто. Но избежать никак нельзя было. Иначе я просто не справился бы. Всего полторы недели на подготовку. Ещё надо будет придумать, как я сумею совместить сдачу экзамена и поход в театр.

― Да, давай, ― выпалил я, понимая, что других вариантов тупо нет, ― Только чур не до ночи!

― Нет, конечно, ― она залилась краской, ― Я и сама ночью спать предпочитаю.

― Договорились.

И как назло рабочие часы летели незаметно. Я старался как можно больше отсрочить момент с подготовкой, понимая, что Кристина на меня смотрела буквально голодными глазами.

Но мои попытки были так же глупы и безнадёжны, как и попытка повернуть время вспять. Я до конца и не понимал, зачем хотел тянуть? Сдавать и готовиться всё равно пришлось бы. Вёл себя, как дурак.

И тут я поймал себя на мысли, что я вёл себя таким образом, потому что из головы не выходила Кристина.

Переоделась, накрасилась, выпрямилась и говорила томным тихим голосом. Неужели этого было достаточно, чтобы меня заинтересовать?

Нет, к чёрту!

Во-первых, я почти женат.

Во-вторых, моя главная жена ― это наука.

Ни Кристина, ни Лена, ни кто-либо ещё не мог изменить этот порядок у меня в голове, который был сформирован ещё в прошлой жизни.

Но чёрт подери, какая же у неё была большая и привлекательная грудь. Не хватало только выреза и тогда бы я вообще мысль терял прямо на ходу.

Видимо, с концентрацией вопрос я почти решил. А вот с похотью ещё предстояло поработать.

В конечном итоге мои цели и планы никак не пересекались с женщинами ровно до тех пор, пока я хотя бы не получу кандидатскую степень.

А это не ранее, чем через три года.

Вроде как удалось перебить похоть этого бренного тела мыслями о науке, как внезапно меня снова окликнули.

Чёрт, вечно кто-то меня находил в этом универе и чего-то хотел от меня. И только я один лишь хотел забуриться с головой в науку, чтобы наконец покайфовать, как в прошлой жизни.

― Поршнев! ― голос тяжёлый, басистый.

Я обернулся. Это был тренер по боксу. Злой. Взвинченный. Готовый рвать и метать.

― Ты думал, что сможешь бегать от меня вечно?

― Я от вас никуда не бегал, ― признался я.

Он подошёл ближе.

― Поршнев, когда тебя ждать на тренировках? Соревнования на носу.

― Я уже говорил…

― Подожди, ― внезапно он стал гораздо более спокойным, а тон понизился, ― Я знаю, что ты говорил. И я узнал в деканате всё о твоей успеваемости.

― Значит, вы понимаете, что…

― Я не договорил! ― он снова меня перебил. ― Что, если я тебе скажу, что я уже решил часть твоих проблем? И помогу решить остальную часть. Но при одном условии.

Я понимал о каких условиях шла речь.

― Реваз Леванович, ну как вы можете решить мои проблемы?

― Это не твоя головная боль. Ты главное возвращайся к тренировкам.

― Я не верю, как вы могли закрыть мои долги?

―