― Я когда к тренеру ходил, ещё там у себя на родине, он выводил как раз бойцов из этого состояния. Бесил их, понимаешь? Придёт к нему такой, как ты с пустым взглядом. Ничего не хочет, делает всё из-под полы. А тренер ему раз затрещину. Тот не реагирует. Два затрещину! Тот всё ещё не реагирует. Затем начинается словесная работа. Тренер мог много гадостей наговорить. Лишь только вытрясти бойца. Но потом они выходили и тренер объяснял ему, что он сделал. И всё было нормально.

― Охренеть, ― произнёс я, ― я в этом состоянии уже недели полторы, а может даже и две находился.

― Ну с тобой-то всё легко и просто, сердце бойца, оно никогда не унывает. Голова может, а сердце ― не обманешь. Вот твоё сердце тебя и вытащило. И всегда будет. Сколько бы ты там книжек не зазубрил. А вот не было бы сердца, не знал бы как тебя тащить. Сложно с людьми, которые не на спорте.

Я помотал головой, окунулся в снег и протёр кожу лица. Стало чуточку лучше.

― У мня глаза красные, Полароид? ― спросил я.

― Красные, что пипец. Лучше не показываться на глаза охотникам на вампиров. А то примут не за того.

― Мда.

Я задумался. Состояние у меня всё ещё было паршивое. Я был готов вот-вот снова провалиться обратно. Но я пока сохранял возможность трезво мыслить.

Что же я делал со своей жизнью? Как я мог так бездарно отнестись ко сну? Как я мог так всё запустить?

Ну да, апатия.

То, чего я опасался больше всего и что настигло меня совершенно неожиданно.

Из-за своей природной упрямости я не мог принять тот факт, что мне что-то не давалось. И поэтому я сидел долбил эту математику днями и ночами. Забыв обо всём на свете. А кульминацией стала реакция Артура Николаевича. После чего я уже совсем отчаялся и подумал: «да и пропади оно всё пропадом».

И если бы не Полароид, я чёрт его знает, сколько бы ещё проходил в этом состоянии.

И совпало оно так хорошо. Полароид тупой, бесячий, недостаточно сильный, чтобы одолеть меня даже в таком состоянии. При этом живой, способный мыслить и видеть человеческие проблемы.

Если с обычным интеллектом у него были проблемки, то с эмоциональным ― всё в порядке. Сразу распознал мой диагноз и сразу начал действовать.

Хорошо, что времени ещё прошло не так много. Проходи я в таком состоянии ещё недели две, то уже подобным способом меня вернуть вряд ли бы удалось. Я бы провалился в адские дебри самокопания.

― Ты это, ― продолжал Витька, ― поспал бы. Или у тебя бессонница?

― Откуда ты знаешь, что у меня бессонница?

― Да это так бывает у некоторых бойцов, нормальная тема. Смотри, ты гуляй прям много сегодня. Несмотря на то, что слабость, несмотря ни на что. Прям до последней капли гуляй. Пока с ног не будешь валиться. Морозный воздух тебя хорошенько проветрит. Придёшь в общагу, срубит намертво. Проверено. Главное ― не думай о неудачах. Я обычно в такие моменты думаю о еде. Мне помогает. Ты голодный, кстати?

― Ну да, есть такое.

Впервые за долгое время я ощутил чувство голода.

― Вот, не ешь сегодня. Только воду пей. Пропей прям много воды. И гуляй. К ночи тебя выключит. И организм полностью очистится от всей чепухи. По крайней мере почувствуешь себя лучше. Ты себя чем так замотал, брат?

― Математикой.

― У-у, ну понятно. Ахиллесова пята любого бойца. Это оно знаешь как? Типа ты на ринге крутой, что угодно можешь вытворить. А как дело доходит до интеллектуальной битвы, чувствуешь себя каким-то чмошником. Но пытаешься вывезти на характере, думаешь, что поможет. А это ошибка. Не поможет. Только хуже сделает. Ты не математик, Поршень, смирись с этим и попроси тебе помочь кому-то, кто в этом разбирается. Мой тебе совет.

Я посмотрел на него и прищурился.

― Полароид, ты же тупой, как пробка, откуда столько познаний?

― Я тупой, да, но я не беспомощный, ха-ха. Чай не Тотошка, вижу немножко.

Я скорчил гримасу отвращения.

― Полароид, это вообще другая фраза, которая другой смысл имеет.

― Однако ж, ты меня понял. Всё, тогда найду тебя на днях. Я, кстати, всё выучил. И спас тебя. Так что ты не имеешь права меня не научить. Понял.

― Угу, ― буркнул я.

А ведь этот балбес и правда вытащил меня. Вот же ж как оно бывает.

* * * * *

Вернувшись в общагу, я тут же набрал с телефонного автомата в НИЧ. Трубку взяла Кристина.

— Научно-исследовательская часть.

— Кристин, это я, Дима.

— Как твоё самочувствие? — взволнованно спросила она.

— Честно говоря, хвораю. Думаю, взять отгул на сегодня и завтра. Нужно восстановиться.

— А я видела, что с тобой что-то не так, — сказала она, — Ты сам не свой был. Небось подцепил чего?

— Не совсем.

— Конечно, выздоравливай, я скажу Пономарёву, что ты приболел. Я думаю, он поймёт. Ты главное ко врачу сходи.

— Обязательно.

Ко врачу я пока идти не планировал, а вот хорошенечко выспаться мне определённо было нужно. Но проблема была лишь в том, что спать я не хотел. От слова совсем. А значит, нужно было прогуляться, как и советовал мне Полароид. Причём, прогуляться основательно.

И ведь, когда я составлял план действий, я же ввёл себе обязательство гулять хотя бы два или три раза в неделю. Но нет же, забыл. А если быть точным — забил.

Очередное доказательство того, что придерживаться плана — это один из важнейших элементов моей собственной стратегии достижения целей.

Но главным открытием для меня стало то, что я сам того не замечая провалился в апатию. В прошлой жизни я с таким не сталкивался. Ведь всю дорогу, кроме армии, я занимался любимым делом. И мне даже в голову не приходило, что, если заниматься чем-то, к чему душа не лежит, можно так сильно умотаться всего за пару недель.

Теперь я это полноценно прочувствовал.

Прогулка позитивно сказалась на моём настроении. В голове всё будто понемногу выстроилось в ряд, я стал постепенно воскресать. К концу дня я вернулся в общежитие и упал лицом вперёд прямо на кровать.

Вырубило моментально. А снился мне не рокот космодрома.

Очнулся я…

А когда я, собственно, очнулся? Артём стоял над душой и толкал меня.

— Эй, Диман! — взволнованно говорил он. —