о его местонахождении. Он слышал топот множества ног, крики команд, визг тормозов патрульных машин, которые съезжались к этому месту со всех окрестных улиц, и понимал с холодной ясностью, что план тихого, незаметного побега только что бесславно погиб, и теперь у него осталась только одна опция — прорываться с боем, убивая каждого, кто встанет на пути.

***

Первый миротворец появился из-за угла так быстро, словно материализовался из воздуха — его белая броня сверкала в свете уличных фонарей, и он только начал поднимать винтовку, только начал отдавать команду остановиться, когда пуля Пита нашла его горло, ту узкую щель между краем шлема и верхней кромкой нагрудника, которая была единственным явным уязвимым местом в стандартной броне миротворцев.

Солдат упал, захлёбываясь собственной кровью, и Пит переступил через его тело, не замедляя шага, и выстрелил ещё раз — в голову, контрольный, потому что та часть его сознания, которая была Джоном Уиком, никогда не оставляла недобитых врагов за спиной, никогда не давала им шанса подняться, выстрелить в спину, предупредить товарищей.

Второй и третий миротворцы бежали по переулку навстречу, они были вместе, прикрывая друг друга по всем правилам тактики городского боя, и Пит использовал мусорный бак как укрытие — присел за его ржавым боком, выждал долю секунды, пока они пробегут мимо, не заметив его в тени, потом поднялся и выстрелил им в спины с расстояния в три метра. Два выстрела прозвучали почти одновременно, два тела начали падать, и ещё два выстрела — контрольные, в головы — догнали их прежде, чем они успели коснуться земли.

Он подобрал винтовку одного из убитых — его собственный магазин был почти пуст после боя на арене — и проверил: полный, тридцать патронов, более чем достаточно для ближайших нескольких минут боя.

Переулок вывел его на небольшую площадь, окружённую жилыми зданиями с балконами, украшенными цветами и флагами Капитолия, и здесь его уже ждали — пятеро миротворцев, рассредоточенных за укрытиями, их оружие было направлено на выход из переулка, из которого он должен был появиться.

Они ждали его, и они были готовы, но они не ожидали, что он выйдет из переулка не крадучись, не пытаясь укрыться, а стреляя на ходу, превращая своё появление в атаку.

Пит катился по брусчатке площади, и его тело двигалось независимо от сознательной мысли, повинуясь инстинктам, которые были древнее и глубже, чем его собственная память, и его винтовка пела короткими, экономными очередями по два-три патрона. Первый миротворец получил две пули в грудь прежде, чем успел перенаправить прицел на движущуюся цель, и Пит использовал инерцию переката, чтобы уйти за декоративный фонтан в центре площади — массивное сооружение с какой-то уродливой скульптурой, изображающей, судя по характерным чертам, президента Сноу в молодости, когда его лицо ещё не превратилось в маску холодной жестокости.

Пули защёлкали по камню вокруг него, выбивая фонтанчики каменной крошки, рикошетя от бронзы скульптуры, и Пит, пригнувшись так низко, что почти полз, обошёл фонтан с противоположной стороны, откуда его никто не ждал. Второй миротворец повернулся слишком поздно, его реакция отстала от событий на критическую долю секунды, и три выстрела в бок — туда, где броня была тоньше, где пластины соединялись гибкими вставками — опрокинули его на землю, после чего контрольный в голову поставил точку.

Третий попытался бежать, очевидно решив, что лучше отступить и вызвать подкрепление, чем умереть на этой площади, и Пит позволил ему сделать три шага в сторону ближайшего переулка, прежде чем одиночный выстрел в спину, между лопатками, опрокинул его лицом на брусчатку, и ещё один — в затылок — гарантировал, что он уже никогда не встанет и не расскажет товарищам, что видел.

Четвёртый и пятый открыли огонь одновременно, скоординированно, пытаясь прижать его к фонтану перекрёстным огнём, и Пит нырнул за поваленную декоративную скамейку, чувствуя, как пули свистят над головой, как одна из них обжигает щёку, оставляя ещё одну кровоточащую полосу рядом с царапиной от стрелы. Он перекатился влево, потом вправо, потом снова влево, меняя позицию каждую секунду, не давая стрелкам взять прицел и предугадать его следующее движение, и когда четвёртый высунулся из-за своего укрытия, перезарядив опустевший магазин, пуля Пита нашла его глаз — единственное полностью открытое место на лице под забралом шлема, — и он упал, даже не успев понять, что умер.

Пятый запаниковал при виде того, как его товарищ рухнул с дырой вместо глаза, и его выстрелы стали дикими, неприцельными, беспорядочно разлетающимися во все стороны, и Пит поднялся в полный рост, спокойно, почти лениво прицелился и выстрелил трижды — грудь, грудь, голова — с той методичностью, с которой пекарь режет хлеб на ровные ломти.

Площадь опустела, если не считать пяти тел в белой броне, которые лежали в лужах собственной крови, и одного человека, который шёл через это поле боя, перезаряжая оружие на ходу и высматривая следующий путь отступления.

***

Бар, в который Пит ворвался несколько минут спустя, назывался «Голодная Сойка» — ирония названия была настолько очевидной и настолько неуместной, что он мог бы оценить её по достоинству в любой другой ситуации, — и его дверь вылетела внутрь от удара плечом, когда он влетел внутрь, преследуемый ещё одной группой миротворцев, которые буквально наступали ему на пятки.

Посетители бара закричали — мужчины и женщины в ярких нарядах, с коктейлями в руках, с лицами, изменёнными хирургами до такой степени, что они напоминали персонажей из детских кошмаров, — и бросились в разные стороны, опрокидывая столы и стулья, создавая хаос из того, что секунду назад было упорядоченным пространством развлекательного заведения. Пит использовал этот хаос, ныряя между паникующими телами, скользя между опрокинутой мебелью, и миротворцы, которые ворвались в бар следом за ним, обнаружили, что не могут стрелять, не рискуя попасть в гражданских, которые метались по залу как обезумевшие птицы в клетке.

Пит не был связан подобными ограничениями, потому что его целями были не гражданские, а люди в белой броне, и он мог стрелять точно, избирательно, так, как могут стрелять очень немногие.

Первый миротворец получил пулю в лицо — в открытое забрало шлема — в тот момент, когда опустил оружие, пытаясь оттолкнуть визжащую женщину в розовом платье, которая бросилась ему под ноги в приступе паники. Второй — в шею, в щель между шлемом и нагрудником — когда повернулся на звук выстрела, пытаясь понять, откуда пришла смерть для его товарища. Третий попытался использовать бармена — пожилого мужчину с фиолетовыми