мерцающей поверхности. И шар вспыхнул серым тусклым светом, обволок Тень. На миг она обрела чёткие, почти человеческие очертания – хрупкую фигуру девушки с моим лицом… но искажённым скорбью и гневом, – а затем рухнула на колени, будто оглушённая хлынувшими в неё видениями. Её форма задрожала и снова стала тёмной, зыбкой, почти прозрачной. В контурах чёрного силуэта проступили сквозные дыры – в глазах, во рту, в груди.

И одновременно меня будто ударили под дых огромным кулаком. Я ахнула, выронила кинжал и согнулась пополам, упав коленями в колючий снег, отражая позу Тени.

В груди стало так холодно, что застучали зубы. Слёзы выступили на глазах, застилая мир водянистой пеленой. Сквозь неё я видела силуэт сражающегося Дейвара. Видела дрожащую Тень. И улыбку матери – широкую, торжествующую, лишённую всего человеческого.

– Что ты сделала? – выдохнула я паром сквозь стиснутые зубы, едва находя силы поднять голову.

Лилиана с любопытством разглядывала меня.

– Открыла ей свои воспоминания. А вместе с ними – подарила свою боль. А во мне её много… Когда она примет её, то примет и меня.

Монстры вокруг словно по команде, дружно встряхнули мордами и протяжно взвыли. Лилиана ухмыльнулась и вдруг дёрнула подбородком. И от кольца ещё четыре монстра кинулись к арху.

– Закончите его.

“Нет-нет-нет!” – стучало в висках.

Я лихорадочно зашарила по холодному, чёрному снегу в поисках кинжала. Пальцы онемели, в глазах мелькали тёмные пятна. Всё происходило так быстро, слишком быстро!

А в этот момент арх пропустил удар. Его наплечник с треском отлетел, описав в воздухе дугу. На шее Дейвара, чуть ниже линии челюсти, теперь зияла алая рана. Я вскрикнула, будто ранили меня. И прямо на моих глазах от раны на его шее к виску поползли тонкие извивающиеся чёрные прожилки.

Они пульсировали, будто под кожей текли чернила.

– Забавно, правда? – голос Лилианы прозвучал насмешливо и звонко. – Твой арх привык, что его кровь, смешанная со скверной, даёт ему силу сопротивляться заражению. Но он не встречался с истинными творениями – с теми, кого прокляла лично я. Их скверна – чистая, неразбавленная. Что ж… Все получат то, что хотели. Мой жених, наконец, сокрушит носителя титула, как того и желал. У меня в коллекции появится новый ирбис… Если будешь хорошо себя вести, я подарю его тебе, доченька.

И тут мои пальцы, наконец, наткнулись на холодную металлическую рукоять!

Я схватила кинжал. Не думая, не сомневаясь, с силой ударила лезвием по своей ладони. Взмахнула рукой, разбрызгивая капли широким алым веером.

Они упали на морды осквернённых барсов, на чёрный, отравленный снег, на самое основание проклятого столба. Одна алая, горячая капля попала на гладкую, безжизненную кожу щеки Лилианы.

И…

Мир замер в ожидании. Даже вой ветра стих.

…но ничего не произошло.

Капли моей крови, упавшие на чёрный снег, в него не впитывались. Они лежали на поверхности, как бусины ртути. Будто сама земля отторгала их. Отторгала меня.

Лилиана медленно подняла руку, коснулась капли на своей щеке. На месте, куда попала моя кровь, её кожа на мгновение потемнела, стала могильно-серой, обнажив жуткий контраст с общей кукольной красотой, но это длилось лишь мгновение. Она стёрла каплю подушечкой пальца, и кожа снова стала идеальной. Ровный, гладкий цвет.

– Милая моя доченька… На этой земле твоя кровь бессильна. Она вся до последней песчинки пропитана мной. Моей болью. Моей кровью. Моей силой. Здесь я сильнее. Всегда была, всегда буду. Как бы тебе ни хотелось иного.

Порыв ледяного ветра взметнул пепел и снег, закрутив их в слепящий, рвущий кожу вихрь. Вой монстров по кругу стал громче, сливаясь в один жуткий хор.

– Элиза! – хрипло, с усилием крикнул Дейвар, отбивая очередной удар. Я знала, он хотел, чтобы я воспользовалась порталом. Но я не могла так поступить. Не могла бросить его! И Тень! Сердце колотилось безумно.

Я сжала руку в кулак, чтобы снова воспользоваться кровью. Что-то написать! Что-то сделать! Должен же быть способ!

И вдруг осознала кое-что…

Раскрыв ладонь, посмотрела на свою руку.

– Не нужно больше сражаться, доченька. Просто приди ко мне, – уговаривала Лилиана…

Но я едва слышала её сквозь гул в ушах.

Я смотрела на свою порезанную ладонь.

Кровь текла, но… что-то было не так. Боль была приглушённой, далёкой. Словно кто-то накрыл рану толстым слоем ваты. А ещё – я только теперь это поняла – зимний ветер не кусал так чувствительно, как должен был. И даже тошнотворный запах гнили был отдалённый, притуплённый… Словно мои ощущения – боль, холод, запах – были притуплены, отделены от меня тонкой, но ясно различимой плёнкой.

Это ощущение было знакомо.

И так естественно, что я поняла только сейчас.

Я не здесь.

Я не у столба.

Я…

Я сплю.

Это сон.

Сон о будущем.

Глава 23

Ветер выл, Лилиана шипела свою правду, Дейвар сражался с рычащими монстрами, но до меня доносился лишь приглушённый гул.

Я сидела на снегу. Холод кусал щёки, но эти укусы были сонные, далёкие.

Мысли метались.

Я не здесь. Не у проклятого столба, к которому привязана Лилиана. Моё тело лежит в тёплой кровати в убежище… или где-то ещё. Это сон! Но Тень… она этого не поняла? Или не захотела мне сказать?

Сердце забилось чаще – от безумной надежды. Если это сон – то мне просто надо очнуться. Но как?!

Потерять сознание? А ещё… Моя чёрная сущность умела будить меня, накрыв мои глаза своими руками.

Сейчас Тень колыхалась у ног Лилианы. Её зыбкая форма болезненно дрожала. Из провалов-глаз, из чёрного рта сочился тусклый свет того самого шара, который она держала в руках.

В моей груди дёрнуло. И почему-то вдруг померещилось, что если очнусь сейчас, когда Тень в таком состоянии, то что-то непоправимое случится и в реальности. Как будто… тогда тень исчезнет. Или… сломается. Покалечится. Возможно, это пустые страхи. Но я не могла рисковать.

Даже если Тень предала. Я не хотела её потерять.

Эти мысли пронеслись в одно мгновение.

– Дейвар! – крикнула я.

Отбив удар лапы барса, он развернулся, и наши взгляды встретились. Моё сердце сжалось.

Его лицо… часть его красивого мужественного лица уже была покрыта короткой чёрной шерстью, один глаз сиял синим светом, второй налился багровой мутью. Его правая рука, сжимающая меч, деформировалась, пальцы удлинились, когти впились в эфес.

Он превращался.

В осквернённого.

И хотя я знала, что это сон! И всё пока хорошо! Но горячие слёзы подступили к глазам, и будто осколок стекла вонзился