безумно улыбнулась Лилиана. – Можешь не верить, но у тебя его глаза… такие же голубые, как небо. Я так ненавидела его… что не желала больше этого неба видеть.

Я смотрела на чудовище, пытаясь найти в нём черты того, кто дал мне жизнь. И не находила ничего. Только дикую ярость.

– А вот, слева… мой милый жених.

Второй барс был чуть меньше, но тоже огромный. Из его приоткрытой тёмной пасти на снег капала чёрная слюна.

– Видишь, я бережно к ним отношусь. Люблю обоих, – Лилиана погладила костлявой рукой морду первого барса. Чудовище глухо заурчало, прижимаясь к её пальцам. Следом она приласкала и второго. – Они на многое мне открыли глаза… Не знаю, что за историю нынче про меня рассказывают. Языки искажают правду. Поливают помоями, не иначе. Но знаешь, доченька, как я впервые попала к арху в постель? Вот, всё из-за любви к нему… – она кивнула на второго барса, который был её женихом. – Из-за слепой, глупой, отчаянной любви… я расскажу тебе, если захочешь. Но итог печальный. Меня растоптали. Унизили. Но смирилась ли я? Нет! Когда узнала, что беременна тобой – то увидела в этом шанс, дарованный небесами.

Её голос дрогнул. Цепи звякнули. Речь полилась горячечно, торопливо:

– Я наделила тебя силой, которая мне лишь снилась. Я отдала тебе всю свою боль, весь свой гнев. Я дала тебе жизнь, Элиза. Дала имя. Я любила тебя, дитя моё. Моё чадо. Моя боль и кровь. А теперь… теперь твоя очередь вернуть мне любовь. Ты мне должна. Я твоя мать. Подойди сюда… матерей положено почитать. Встань рядом со мной. Вместе мы изменим этот мир. Мне всегда была нужна только ты на моей стороне. Твоя Суть это почти приняла. И теперь твой черёд. Прими меня. Прими свою мать.

Её слова как яд проникали в самые потаённые уголки моей души, туда, где жила маленькая девочка, всё ещё ждущая маму. Я чувствовала, как что-то во мне слабеет, хочет сдаться, чтобы, наконец, заполнить дыру в груди.

“Мы должны принять её”, – заворожённо прошептала Тень, скользнув к Лилиане ещё ближе. И меня тоже качнуло, будто тянули невидимые нити.

Но этот момент рука Дейвара накрыла мою, сжимающую складки алого плаща. Наша связь вспыхнула ярким, тёплым светом, разгоняя наведённый туман. И в сознании, поверх шёпота Лилианы, прозвучал его голос:

“Мне не нравится то, что происходит, пташка. Сюда стекается слишком много осквернённых… Я отвлеку её. Посчитай про себя до двадцати или больше, не раньше, и попробуй использовать свою кровь на земле. Если не сработает – уходи через кольцо. Сразу. Не оглядывайся. У меня есть один вариант снять проклятие, если всё остальное провалится. Но ты должна быть далеко. Просто знай… Ты – лучшее, что когда-либо со мной случалось”.

Он говорил так, будто прощался.

Будто видел только один исход.

“Подожди! Что ты собираешься сделать?” – мысленно закричала я, но Дейвар уже повернулся к Лилиане. Воздух вокруг него загустел, иней заплясал на доспехах.

– О какой ещё любви к дочери ты говоришь, Лилиана? – его голос гремел, заглушая вой ветра. – Ты обрекла ребёнка нести свою неподъёмную месть. Элиза тебе ничего не должна. После всех этих лет никто и ничего тебе не должен.

Лилиана замерла. Красивое лицо исказила ненависть. Она скрипнула зубами со звуком, похожим на скрежет камня по камню. Но это длилось миг. А потом она снова улыбнулась. И сказала:

– Разорвите его.

Два огромных осквернённых барса – бывший арх и бывший жених – медленно подняли тяжёлые головы. Уставились на Дейвара. И двинулись на него.

Сначала шагом. Потом рысью. А через три удара сердца – это был уже стремительный, бросок двух разъярённых монстров.

Они оттолкнулись мощными лапами от земли.

Но вместо того, чтобы отступить, Дейвар двинулся им навстречу. Встретил атаку заклинанием. Ледяные шипы вырвались из-под снега, откинув чудовищ. Это их почти не задержало. Оскалив жёлтые клыки, они вновь рванулись в бой. Дейвар сместился правее, явно уводя сражение на безопасное от меня расстояние. Его меч сверкнул, отразив молниеносные удары когтистых лап. Несмотря на размеры и болезнь, двигались чудища с устрашающей, неестественной скоростью – резко, рвано, непредсказуемо.

Меня затрясло. В глазах помутнело от ужаса.

Я выхватила с пояса кинжал. Сжала рукоять так, что пальцы заныли. Но… Дейвар просил не сразу использовать кровь.

– Хватит! – крикнула я. – Мама! Не надо!

– Надо, доченька, – она улыбнулась мне, как неразумному дитя. – Он и его племя виноваты во всём, что с ними происходит. Во всём, что произошло с нами.

Монстр клацнул челюстью так близко к Дейвару! Не выдержав, я кинулась к арху. Просто потому, что не могла просто стоять! Но другой осквернённый – волк с выпирающими рёбрами и скошенной челюстью – прыгнул прямо передо мной, отрезая путь.

Задыхаясь, я отступила. Взмолилась, обращаясь к клубящейся темноте:

– Тень! Отзови осквернённых! Ты же можешь! Я тебя прошу!

Её грани задрожали, словно в сомнении. Чёрный лик исказился гримасой боли, будто суть Тени разрывало изнутри на части. Сейчас она стояла так близко к Лилиане, что та, протянув руку, коснулась впалой дымчатой груди – места, где могло бы стучать сердце.

Тень ответила мне шелестом:

“Я не стану вмешиваться. Я не предам нашу мать”.

– Но ты предаёшь меня!

“Я обещала тебя защищать. И никогда не отступлюсь. Но ты раз за разом не видишь правды, Лиззи. Только мы есть друг у друга. Я, ты и наша мать. Если доверишься другому – тебя ударят в спину, когда не будешь ждать. Как ударили нашу маму. Я хочу спасти от боли тебя. Нас”.

– Верно… верно, моё чудесное создание, – восторженно зашептала Лилиана. – Все другие предают. Но теперь мы есть друг у друга. За свою верность я награжу тебя. Скажи, чего ты желаешь?

“Я хочу… узнать, как я появилась. Откуда я. Что я”, – Голос Тени звучал глухо, в нём слышалась тоска.

– Я исполню твоё желание.

Приложив ладонь к своему виску, Лилиана сделала жест, словно что-то вытягивая из головы. Из её виска выплыл шар света… но этот свет был грязным, мутным, и в его глубине копошилась, пульсировала густая чернота. Шар завис в воздухе.

– Прими эту часть меня. И тебе откроется моё сердце. Мои воспоминания. Вся правда.

И Лилиана толкнула шар по воздуху. Тень жадно не сводила с него жадного взгляда. Её смятение было почти осязаемым. Шар-приманка гипнотизировал её, тянул к себе.

– Не надо, – шепнула я.

Но тень поддалась этому притяжению, скользнула к сфере. Коснулась его