дочерью? Но боль прошла, как и все предыдущие. Он быстро проголодался снова и поджарил себе большой стейк из тунца, который съел вместе с двумя пакетами риса быстрого приготовления, найденными в морозилке. Целая бутылка южноафриканского «Каберне Фран» помогла ему снова уснуть, и он записал на свой счет еще одну ночь полноценного отдыха, не прерванного кошмарами, порожденными подавленными эмоциями подсознания.

Рис приготовил еще один плотный завтрак, прежде чем свериться со справочником маршрутов и изучить карты. Его конечная цель лежала по ту сторону континента, в 6985 морских милях отсюда. Если он сможет поддерживать среднюю скорость в пять узлов, ему предстоит переход в пятьдесят восемь дней. Если его мастерство яхтсмена позволит выжать только четыре узла, то в море придется провести ближе к семидесяти трем дням. Оставаясь так долго у берега, он испытывал судьбу; пора было двигаться дальше. Море было относительно спокойным, когда он взял курс на юг, чтобы обогнуть остров, а затем на восток, к Сан-Мигелю. Оттуда Рис направится на юго-восток к Канарским островам, прежде чем продолжить путь к Кабо-Верде. И вот тогда начнется настоящее путешествие.

ГЛАВА 14

Брюссель, Бельгия

Декабрь

ГЕНЕРАЛ КЁРТИС АЛЕКСАНДР ДОЕЛ свой завтрак из яиц-пашот и американского бекона — деликатеса, который не так легко найти в Брюсселе, но должность Верховного главнокомандующего ОВС НАТО в Европе давала некоторые привилегии. Отложив местную газету и отпив эспрессо, он перевел взгляд через стол на жену.

Даже спустя почти сорок лет брака он все еще поражался, насколько она красива. Он невольно смотрел на нее, как на их первом свидании, когда он был курсантом младшего курса в Вест-Пойнте, а она была той, кого называли «дочкой Суперинтенданта». В те времена некоторые кадеты рассматривали дочерей старших генералов как удачный карьерный ход — практика, которая часто вела к несбывшимся ожиданиям и еще большему числу неудачных браков. Кадету Александру было наплевать на военную родословную Сары. Она покорила его сердце в ту секунду, когда он ее увидел, и он знал, что хочет провести остаток жизни, делая ее самой счастливой женщиной на земле. Сегодня, тридцать семь лет спустя, она все еще краснела, ловя его любящий взгляд.

— Что? — спросила она с понимающей улыбкой.

— О, ничего, — ответил четырехзвездный генерал. — Просто любуюсь.

— Перестань, Кёртис, — сказала Сара Александр, игриво бросив кухонное полотенце через стол в одного из самых высокопоставленных офицеров американской армии.

Она была единственным человеком, который до сих пор называл его Кёртис. Для всех остальных он был Генерал или Сэр. Близкие друзья звали его Курт. Дети — Папа. Имя Кёртис было зарезервировано для Сары.

В шестьдесят один год «старик» находился в финале очень долгий и выдающейся армейской карьеры. До церемонии смены командования и последующего ухода в отставку оставалось две недели. Технически он все еще передавал дела как Верховный главнокомандующий ОВС НАТО, но фактически он уже закончил. Его преемник уже занял кабинет, и пришло время генералу Александру отойти в сторону; новому командиру нужно было налаживать связи и расставлять приоритеты для своего командования.

«Верховный главнокомандующий», — подумал Курт со вздохом. Кто бы мог подумать? «Ну, наверное, кое-кто мог», — признался он себе.

Его отец был подполковником во Вьетнаме, сбитым на вертолете во время воздушного штурма контролируемой Вьетконгом деревушки в провинции Тэйнинь. Никогда не проявлявший интереса к тому, чтобы пойти по стопам отца, Кёртис Александр удивил всех, когда отказался от зачисления в Йель и вместо этого использовал свои отличные оценки и многообещающие навыки в футболе, чтобы поступить в Вест-Пойнт. Тот факт, что семья его отца вела свою военную историю от капитана, служившего в Континентальной армии Вашингтона, сыграл не последнюю роль в решении Кёртиса. Теперь ему казалось немного забавным, что, даже имея такие семейные традиции, он никогда не собирался проводить в Армии больше пары лет.

Кёртис так до конца и не понял, почему решил поступить в Военную академию США, слепо блуждая первые два года, пока не встретил Сару. Тогда все стало ясно. Ему суждено было попасть в этот колледж с холодной, серой, внушительной архитектурой, определяющей облик армейского поста над Гудзоном. Ему суждено было оказаться там, чтобы встретить Сару.

Их первые места службы стали испытанием для брака, даже в те времена, когда командировки в основном вращались вокруг альянсов и договоров, рожденных из пепла Второй мировой войны. Тесное жилье, чужие культуры, долгие разлуки и неопределенность, помноженные на стресс воспитания маленьких детей при отце, связанном долгом перед другой семьей — Армией США, — закалили их союз, как огонь закаляет сталь. Сквозь все это они прошли вместе и стали командой, вопреки всему превратившись в скалу, на которую могли опереться другие семьи. Оглядываясь назад, генерал Александр чувствовал немалую вину за то, что никогда не был в настоящем бою. Конец 1970-х, 80-е и 90-е годы были отмечены вспышками насилия, а не затяжными боевыми операциями, и Курт пропустил их все — вплоть до 11 сентября 2001 года. Он только что получил звание полковника, что в современной армии означает невозможность вести войска в бой с передовой, как в прошлые века. Как и все остальное в жизни, новоиспеченный полковник принял назначения в Афганистан и Ирак с достоинством и честью.

Отправлять молодых парней воевать, находясь в безопасности передовой оперативной базы, ему всегда было не по себе. Не имея за плечами службы в спецназе или опыта наземных боев, Кёртис Александр чувствовал, что может не соответствовать требованиям новой войны. Этот недостаток опыта он компенсировал личной преданностью идее служения-лидерства. Он смотрел на вещи так: это он служит людям под своим командованием, а не наоборот. Он также взял за правило никогда не позволять никому — ни военным, ни гражданским — думать, будто он совершал тактические чудеса на поле боя. Он предпочитал перекладывать эту честь и похвалы на рядовых и младших офицеров, которые находились там, на острие копья, сражаясь и умирая. Кёртис Александр был офицером другого типа, и это не осталось незамеченным теми, кому он решил служить.

Генерал Александр был сформирован Армией 1980-х, все еще оправлявшейся от ран Вьетнама. Он пришел в вооруженные силы, сфокусированные на советской угрозе, которую так мастерски встретила и парировала политика администрации Рейгана. Он часто задавался вопросом, какой мир он предпочел бы передать своим детям, а теперь и двум внукам: мир с легко определяемым врагом и победами