давно прошла, призрак великого охотника за шпионами все еще бродил по коридорам его бывшего агентства.

Прадед и прабабка Оливера иммигрировали в Штаты из России после хаоса Октябрьской революции и осели в Пенн-Уинне, штат Пенсильвания. Они настаивали на том, чтобы дома всегда говорили по-русски, стараясь сохранить и передать то, что осталось от их наследия. Мать Оливера, Вероника, продолжила традицию, пусть и в слегка разбавленном виде, подарив сыну понимание тонкостей другого языка и культуры. Воспоминания Грея об отце были такими, что он порой гадал: реальны ли они или это плод его воображения.

Как коммивояжер, отец Оливера редко бывал дома: вечно в разъездах, впаривая энциклопедии, кухонную утварь, мыло, купонные книжки и все остальное, что могло одеть и прокормить семью. Продавая мыло во время одной из таких поездок, он познакомился с вдовой в Филадельфии. Его командировки в большой город участились, их продолжительность увеличилась, пока однажды осенним днем он не собрал вещи и ушел навсегда. Содержать две семьи оказалось сложнее, чем он думал, и он выбрал ту, в которой не было его сына. Оливеру было шесть лет, и отца он больше никогда не видел.

Изолированные и одинокие, Оливер с матерью переехали к ее родителям. Вероника устроилась в Департамент транспорта Пенсильвании, оставив Оливера на попечение бабушки и дедушки. И хотя под их крышей его русский стал лучше, социальные навыки атрофировались. Для одноклассников он был тихим парнем без друзей, для учителей — идеальным учеником.

Родственную душу он нашел не среди сверстников, а в фотокамере. Его завораживала съемка, мгновенные кадры других людей, проживающих жизни, о которых он мог только мечтать. Пока мать работала, обеспечивая их всех, Оливер все больше ухаживал за стареющими стариками. Их смерть с разницей в несколько дней, когда он учился на втором курсе Пенсильванского университета, стала тяжелым ударом. Двое из трех близких ему людей ушли.

Даже живя в общежитии как куратор и работая на университет по стипендиальной программе изучения русской культуры, он все равно накопил огромный студенческий долг. Он гасил его, подрабатывая в небольшом фотомагазине в окружении «Никонов», «Кэнонов» и «Леек», которые не мог себе позволить. Любые лишние деньги, заработанные на исследовательских проектах и написании курсовых для студентов, у которых было время только на девок и выпивку, он отправлял матери.

Грей работал на своей первой должности бухгалтера в «Артур Андерсен», когда на пороге появилось Агентство. Спецслужбы страны внимательно следили за студентами, изучавшими русский язык в колледже, и продолжили наблюдать за Греем, когда он начал карьеру. Они искали русистов на должности оперативных сотрудников и решили, что нашли золотую жилу в лице молодого бухгалтера. Именно на встрече с новым клиентом, оказавшимся вербовщиком ЦРУ, он впервые увидел проблеск славы. Он больше не будет неуклюжим пацаном из неполной семьи, которого никто не помнит. Он мог стать Джеймсом Бондом — во всяком случае, американской версией.

Однако он не прошел и первого круга собеседований, когда его перенаправили с оперативной работы в аналитический отдел, пустив по иному пути. Агентству требовались кабинетные аналитики со свободным русским так же остро, как и полевые агенты, и куратор Оливера однозначно определил его в категорию аналитиков. Мечты сыграть главного героя в шпионском романе рухнули. Его снова не взяли в высшую лигу.

Обучение показалось ему легким, и он прошел его без сучка и задоринки. Когда дело дошло до перекрестных характеристик, однокурсникам нечего было сказать о Грее. Он редко ходил с ними пить пиво после занятий и держался особняком, каждые выходные уезжая домой ухаживать за матерью, которая, казалось, с каждым его приездом становилась все слабее.

В те ранние годы Грей беспокоился о ежегодных проверках на полиграфе касательно образа жизни. Он не считал себя гомосексуалистом. По правде говоря, он вообще не знал, кто он. Знакомым по учебе и работе он казался почти бесполым, хотя он ни с кем не сближался настолько, чтобы они могли знать наверняка. Ему было трудно расшифровать свои чувства, и он использовал учебу, а затем работу бухгалтером, чтобы оставаться слишком занятым и не разбираться со своей сексуальной идентичностью или ее отсутствием. Одна пьяная выходка с девушкой в колледже закончилась конфузом. Она отнеслась к инциденту достаточно мило и попыталась сохранить ему остатки достоинства. Это был последний раз, когда Грей пытался пойти на какую-либо близость.

Во время своей первой командировки в Центральную Америку он пригласил коллегу на свидание не потому, что она ему нравилась, а потому что думал, что так положено. Все закончилось унижением, когда она дала понять, что не заинтересована, ответив неловким «нет». Пока другие мужчины тратили свою молодость на погоню за сексуальными желаниями, Грей с головой ушел в работу, не подозревая, что у мастера темного искусства шпионажа были на него другие планы.

ГЛАВА 12

Манагуа, Никарагуа

Октябрь 1991 года

АНДРЕНОВ НАБЛЮДАЛ ЗА Оливером Греем уже несколько недель. Отчет психологов из Москвы лежал у него на столе, но он лишь мельком просмотрел его. Он умел читать людей и знал, как использовать их слабости, их эго и желания; все сводилось к тому, чтобы найти нужную кнопку. Для кого-то это были деньги, чистая жадность. Для других — секс: «медовая ловушка» работала настолько безотказно, что у КГБ были целые школы, где мужчин и женщин обучали искусству соблазнения жертвы. Самой лакомой целью были те, чьи сексуальные предпочтения отклонялись от нормы; чем извращеннее фетиш, тем проще купить человека. Для типажей вроде правильных бойскаутов, у которых не было явных уязвимостей, всегда оставался шантаж. Подсыпь наркотик в напиток дипломата, сделай компрометирующие фото с маленьким мальчиком или девочкой — и он у тебя на крючке пожизненно.

Однако для Грея Андренову не понадобится ни один из этих приемов. Все, что было нужно Грею, — это чувствовать себя нужным. Андренов даст ему миссии, которые не давали американцы, проявит уважение, в котором ему отказывали коллеги, и станет отцом, которого у того никогда не было. Он знал, как завербует его, но поначалу не мог решить, как установить первый контакт. Работа Грея редко выводила его «в поле», а личная жизнь напоминала монашескую, так что естественных поводов для знакомства было немного. Он решил организовать «случайную встречу». То, что для Грея будет выглядеть как совпадение, на самом деле станет тщательно срежиссированным спектаклем.

Грей был заядлым фотографом, и Андренов знал, что он часто выходит в город по утрам