силки. Потом, конечно, поскольку она позволила детям играть рядом с силками, в силки никто не попался, и потому в итоге всем пришлось есть ягоды, которые она насобирала. Она ничего не сказала, однако он видел, она уверена, что решила проблему, только она ее не решила, а просто профукала наилучшее решение, позволив детям возиться рядом с его капканами и накормив их дурацкими ягодами вместо вкусного кролика. А остальные! Да они просто недоумки.

Он знал, еще жене не нравится, что он сменил имя с Ярга Лостера на Ярга Лобстера. Она этого не понимала. Но у оуслы правильные имена в честь разных животных, отображающих их силу, а он ничем не хуже оуслы. Он вцепляется в проблему, словно лобстер – в добычу. Это же до безобразия просто, зайцы волосатые!

– Ты не против, чтобы я сменил имя? – спросил он ее как-то.

– А что ты умеешь делать? – спросила она.

– Что я умею? – воскликнул он. – Да я все умею!

Но дело не только в его жене. Ему хватает любезности признавать, что она, вероятно, не тупее всех остальных, просто он проводит с ней больше времени, потому и видит больше ее глупостей. Все остальные, по меньшей мере, такие же недоумки. Ни у кого не хватает мозгов понять, что его решения всегда самые лучшие. Может, время для него движется медленнее, или же он просто благословлен даром понимать, как все устроено и взаимодействует, гораздо быстрее и яснее остальных? Одна из загадок, которую он не может решить, откуда взялся его собственный гений.

И потому, поскольку он не мог доверить никому такое дело, он возглавил атаку на гибельных. То есть не то что возглавил – он ведь не капитан или кто-то еще, – но он одним из первых несся на стену из скалы. Пришлось, потому что он обязан показать всем остальным, как нужно штурмовать стену из скалы и убивать гибельных. Он и сам не был уверен, как именно собирается это делать, но знал, что увидит проблему, мгновенно разберется, найдет решение и сделает. Именно так он поступал.

Он бежал дальше, вокруг него бежали другие мужчины и женщины. Никогда в жизни он не был счастливее. К концу дня все они будут обязаны своими жизнями Яргу Лобстеру. Наконец-то все они увидят его в деле. Наконец-то они поймут. Они будут пить за него у костров. Айянна попросит его стать капитаном. Примет ли он ее предложение? Да чтоб ему пропасть. Капитаны самые большие идиоты из всех. Яргу не требуются звания, чтобы возглавить стаю. Люди следуют за ним, подчиняясь инстинкту.

Все ближе и ближе подбегали они, а врага все еще не было видно. Гибельные тоже те еще идиоты, что, впрочем, странно. Пара внезапных вылазок из-за этих скал, и они перебили бы этих зайцев волосатых, отрезанных от остальных кальнианцев (но, конечно, не Ярга), только они так и сидели в укрытиях, дожидаясь, пока Ярг поймет, как их прикончить.

Они все еще были в паре сотен шагов от скал гибельных, когда огромная часть массива обрушилась.

Разве громадная осыпь способна смутить Ярга? Вот уж дудки. Можно подумать, что способна, ведь он никогда раньше не видел осыпей. Но ничего подобного. Он никогда раньше не видел и утесов такой высоты, но это все равно ничего для него не значит.

– Вперед! В разлом! – заорал он. Не сбившись с шага, он изменил направление на северо-восточное, к месту обрушения.

Разумеется, он обнаружил себя впереди, потому что он-то не мешкал. Он увидел проблему, утес, и он увидел решение, горный обвал. Все остальные все еще чесали задницу, рассуждая: «Ого, ух ты, это горный обвал? Как необычно, почему же обвал произошел именно теперь? И как это скажется на нас?» Ярг успел подумать об этом и даже больше за долю мгновения, и вот теперь показывал путь остальным. Неважно, почему произошел обвал, неважно, что он выглядит странно. А важно, что они могут использовать его, чтобы подняться к гибельным. Чем скорее они это сделают, тем вероятнее застанут врага врасплох, пока тот еще ничего не сообразил.

Он все это понял.

Во имя упругих булок Инновака, ну почему все вокруг такие тупые?

Очень необычный рев действительно замедлил его на какой-то момент – он ведь несовершенен, и первым готов это признать, – но он побежал дальше (потому что ему уже недалеко до совершенства).

С тем, что издает этот звук, он разберется потом, когда окажется на месте.

Он не оборачивался, но знал, что остальные замешкались, дрогнув, и это хорошо. Они увидят его, поймут, насколько он храбрее, насколько способнее, чем они.

Послышались новые раскатистые рыки. Вероятно, это трубы, чтобы напугать их, чтобы замедлить их наступление, пока защитники гибельных приспосабливаются к обвалу. Но подобные глупости не проходят с Яргом Лобстером, вот уж дудки. Приспособиться быстрее Ярга? Ага, как же! Да приспосабливаться – это его второе имя.

Он бежал на облако пыли в том месте, где недавно возвышалась каменная стена, и – пришлось признать – испытал некоторое потрясение, когда оттуда выскочило чудовище высотой с самое высокое дерево.

На мгновение, наверное, на целое мгновение, он дрогнул. А потом снова прибавил скорости. Он увидел проблему – чудовище в двадцать шагов высотой, с зубами, похожими на гигантские ножи, – и он увидел решение. «Нырни под него, Ярг, – сказал он сам себе, – воткни свое копье ему в кишки».

Как бесподобно он, должно быть, выглядит: намного опередив остальных, стремительно несется на атакующее чудовище! Оно, наверное, весит раз в сто больше него – нет, еще больше, – но разве это его пугает? Да чтоб ему пропасть!

Он перебросил копье из руки в руку, чтобы не затекли мышцы – может, это тоже станет уроком остальным, раз уж ему удалось привлечь их внимание, – а тварь наклонила голову, отчего разинутая пасть придвинулась к нему, словно зубастая рыболовная сеть, остановившись всего в паре футов от земли.

Он увидел проблему, он увидел решение.

Через несколько шагов он упал и заскользил вперед ногами по гладкой траве. Он видел, как над головой промелькнула челюсть явно обескураженной твари, после чего сел и поднял копье. Он нацелил каменный наконечник в гигантское брюхо и уперся древком в землю. Собственное движение монстра и его тяжесть сделают дело, а Ярг благополучно выкатится из-под него.

Наконечник копья уперся в брюхо. Древко треснуло, рассыпавшись в щепы. Каменный наконечник, не причинив вреда, шлепнулся на землю.

Ярг пожалел, что не сделал копье сам, когда чудовищный коготь вонзился ему