взывали о помощи. Примерно дюжина тех, кто каким-то образом спасся от чудовищ, сражались с каким-то голым гибельным и проигрывали. Гибельный, очевидно магическим образом измененный, наслаждался процессом. Он сломал кальнианцу руку и захохотал.

Люби пришлось отклониться от своего пути, но всего на несколько ударов сердца, и она ни за что не простила бы себя, если бы не сделала этого.

Она подбежала, легко и незаметно, как обещало ее прозвище. Гибельный схватил кальнианца за шею и сдавил. Нападать со спины не слишком благородно, ну так и нечего было использовать магическую силу против самого обычного человека. Люби полоснула своими обсидиановыми клинками в форме полумесяца под коленями гибельного. Кожа была прочная, но она это предвидела, поэтому вложила в удар всю свою магически увеличенную силу. Кожа разошлась, мышцы и связки разорвались. Он завалился назад, размахивая руками. Она сунула острый конец серповидного клинка ему в глаз, выковырнув его, и убежала раньше, чем противник упал на землю.

Люби добежала до холма с клинками в руках и взлетела наверх. Разум вопил на нее, заглушая жуткий рев чудовищ и крики изорванных кальнианцев, и требовал повернуть обратно, предоставив Чиппаминке заниматься своими делами.

– Ля-ля-ля! – распевала она про себя.

Чиппаминка увидела ее, хотя не должна была, и соскочила с распростертой на земле императрицы.

– А ты сильная, Люби, раз переборола заклятие. Я могла сделать его сильнее. Я могла заставить тебя убить себя твоими прекрасными клинками. Они из обсидиана?

– Да.

– Изумительные. Но я не стану заставлять тебя себя убивать. Мне нравится время от времени поразмяться, и давно уже я не убивала никого из магических воинов. Иди-ка ко мне.

Чиппаминка подняла руку и потянула за что-то невидимое. Заклятие змеей выползло из разума Люби, подобное тонкой веревке, которую протянули через ее мозг и вытащили через ноздри. Ощущение было не из приятных, зато какое немыслимое облегчение.

Люби смотрела прямо в лицо врагу, чувствуя себя сильнее и счастливее, чем все последнее время.

Чародейка была гибкая и мускулистая, но, по сравнению с усовершенствованной Люби с ее военной выправкой, она заметно проигрывала. Люби весила раза в два больше, хотя на ней не было ни капли жира, была выше на голову, и десять лет своей жизни она училась воевать.

И все равно она приближалась с опаской, понимая, что у чародейки в запасе имеются трюки и ловушки. Она взмахнула клинком в правой руке. Чиппаминка, как ожидалось, уклонилась, и Люби нанесла левой смертельный удар.

Девушка упала на землю, уходя от клинка, и тут же снова вскочила, разворачиваясь пружиной и нанося удар Люби снизу в челюсть.

Воительница оуслы покачнулась, мир закружился.

Чиппаминка продолжила, принявшись молотить ее жесткими маленькими кулаками по животу со скоростью дятла, бьющего по дереву, и с силой лягающегося бизона.

– Как же это раздражает, – приговаривала она, пока молотила Люби, – но я всегда была такой. Говорю себе, потяни время, удлини сражение, насладись по-настоящему, но никогда не удается заставить себя это сделать. Каждый раз одно и то же! И с едой точно так же. Она проглатывается раньше, чем я успеваю понять вкус.

Люби махала на чародейку руками, позабыв о всякой тактике, отчаянно стараясь остановить безобразную атаку на ее внутренности. Наконец чародейка перестала ее колотить, но битва была далека от завершения. Она увидела, как Чиппаминка прыгнула. Она же была слишком оглушена и еле переводила дух, поэтому могла лишь стоять и смотреть.

Нога врезалась ей в висок, глаза сошлись к носу, она упала, и все вокруг погрузилось в черноту.

Она очнулась и приподнялась на локтях, мотая головой.

Чиппаминка стояла на дальнем краю вершины, подняв лишившуюся чувств Айянну над головой. А она куда сильнее, чем кажется, эта девушка.

Чудовищный ящер остановился и поглядел на них сверху вниз с каким-то благостным выражением на морде. Сквозь туман недавнего обморока Люби показалось, он похож на послушного сынка, идущего к отчему дому и по дороге заметившего цветок, который точно понравится мамочке.

Животина разинула пасть. Между нижними зубами застряла чья-то оторванная нога.

– Ко мне! Ко мне! – кричала Чиппаминка, приподнимаясь на цыпочки и разворачивая Айянну так, чтобы взять ее за бедра и поднять повыше, протягивая головой вверх чудовищному зверю.

Люби вскочила на ноги.

Чудовище наклонило голову.

Люби беззвучно побежала.

Тварь пошире разинула пасть, чтобы сомкнуть челюсти на Айянне.

Люби обеими руками схватила Чиппаминку за талию с такой силой, что ногти едва не проткнули плоть. Девушка ахнула, выронила императрицу и попыталась развернуться. Люби, собрав все свои силы, подкинула ее.

Айянна упала на камень, Чиппаминка влетела в гигантскую пасть. Зверь со щелчком сомкнул челюсти и зажевал, кровь потекла по растрескавшимся губам.

Люби захлопала глазами. А последний рывок дался легче, чем она ожидала.

Императрица Лебедь Айянна была без сознания, но жива. Когда громадный ящер задрал голову, чтобы проглотить изжеванную чародейку, Люби подтащила Айянну к краю холма и перебросила вниз, использовав собственное тело как подушку для императрицы. Они приземлились, покатились и остановились под ногой у чудовища. По счастью, этот монстр был не из особо чувствительных животных, и пока Люби оттаскивала императрицу прочь, он все еще искал их на вершине холма, фыркал, высматривал добычу, ревел, после чего понуро побрел дальше.

Прекрасно, подумала Люби. В их сторону неслись три голых человека, судя по скорости, несомненно, магически измененных. Сюда же двигались новые чудовища, целая стая кинжалозубых кошек с всадниками на спинах, и еще сотни лосей, также с седоками. У Люби Зефир не было шанса незаметно вытащить Айянну с поля боя.

У основания холма виднелась расщелина высотой в человеческий рост. Воительница оуслы проверила, нет ли там змей – было бы верхом глупости, если бы императрица погибла от змеиного укуса в разгар битвы с чудовищами и усиленными магией воинами, – после чего затолкнула туда Айянну. Это во всех смыслах было не лучшее решение, однако больше ничего не оставалось. Здесь императрицу не затопчут гигантские твари, и если повезет, ее обнаружит какой-нибудь гибельный, который поймет, какую ценную пленницу заполучил.

Устроив императрицу, Люби побежала обратно к дороге, смешавшись с кальнианской армией, чтобы осуществить свой изначальный план: обогнуть поле боя, оказаться в Гибельных Землях и разыскать остальную оуслу. Теперь осуществить это было гораздо труднее, поскольку приходилось уворачиваться от атакующих чудовищ, ускользать от патрулей на кинжалозубых кошках и обходить подальше всадников на лосях, не говоря уже о сотнях пеших гибельных, которые теперь потоком текли от южного края массива Гибельных Земель.

Она приседала и петляла, прерывала свой путь и подкрадывалась,