— Вот и договорились, — сказал Сенька, доставая пятидесятирублевую купюру. — Остальное перед посадкой.

— Послушайте, так не получится, — начал протестовать дежурный.

— Всё получится, — не согласился Семён. — Не жадничай, я же сказал, перед посадкой отдам. А ты получше постараешься. И да, нам бы поесть и отдохнуть, целый день в дороге.

Очевидно, призрак товарно-денежных отношений проник в среднеазиатские республики гораздо раньше падения Советского Союза, потому что уже через десять минут они пили чай с лепешками и какими-то пирожками (кто хоть помнит, как назывался этот фастфуд в будущем?), а еще через десять — устраивались спать в комнате матери и ребенка.

13 июня 1980 года

Семён и Надежда

Дежурный по аэропорту оказался верен своему слову: разбудил их в пять утра, показал умывальник и довел до трапа самолета, где, получив деньги, передал их стюардессам «Ил-62», которые и посадили дополнительных пассажиров на приставных креслах. Не очень удобно, зато они улетели. И стюардесса даже дала им карамельки и напоила теплым лимонадом.

Во Внуково самолет прилетел через четыре с половиной часа, но из-за трехчасовой разницы во времени это случилось в половине восьмого.

— Боженьки, — сказала Надя, потягиваясь возле трапа самолета. — Надо быстрее помыться и забыть всё, что было, Ты согласен?

Глава 22

13 июня 1980 года

Анатолий Карамышев

Оказалось, что просто так, с бухты-барахты, в особом отделе служить не получится. Пришлось срочно проходить курсы: сто сорок четыре часа, три с половиной недели. Куча зачетов, и не от балды, а всерьез. Один даже пришлось пересдавать, хотя Толя готовился, не покладая рук. Времени больше ни на что не оставалось, разве что в выходные с Леной удавалось встретиться на часик-другой. У нее тоже сессия, да еще и досрочная сдача — не забалуешь.

Семья Лены отнеслась к известию о том, что Толя отправляется на войну, очень по-разному. Лена, естественно, расстроилась, даже немного всплакнула. Он не стал ей рассказывать, что армейский особый отдел от окопов далек. Мама Лены никак не отреагировала, сказала какую-то дежурную фразу — и всё. Наверное, не видела еще за лейтенантиком больших перспектив. Он не обиделся, зачем? Покажет себя, завоюет авторитет, тогда и говорить о чем-то можно. Зато папа, Виктор Матвеевич, за Толю порадовался. Так и сказал:

— Ты, Анатолий, считай, вытащил счастливый билет. Уж не знаю, что ты там у себя на службе натворил, — и он жестом показал открывшему было рот Толе замолчать, — но такая ссылка с повышением дорогого стоит. Значит, твой начальник считает тебя хорошим сотрудником. Сейчас послужишь там годика три — и все дороги перед тобой открыты. Не в Комитете, так в другом месте пригодишься. А я тебе поспособствую потихоньку...

— Спасибо, Виктор..., — начал Толя, но снова был остановлен.

— Потом благодарить будешь. Сам пойми, сильно тебя там двигать не стоит, потихонечку, чтобы не дразнить никого. В посольстве нашем, в Кабуле, есть нужные люди. Они с тобой свяжутся, кое-чем подсобят. Но служить ты там должен так, чтобы самые лютые недруги подкопаться не могли. Ты меня понимаешь?

Толя понимал. И что потерпеть придется, и за старшими хвосты заносить. Ничего, трудностей он не боится.

С Леной зато, даже в коротенькие часовые свидания, всё было хорошо. Да что там «хорошо», нет, отлично всё было. Парень уходит на войну. Да тут любая девушка, если хоть что-то испытывает, будет покладиста. Вот у них и случилось. Раз, другой, и третий. Ох, как же Толя был счастлив! На крыльях просто летал! Лена, правда, голову не теряла, ни разу не забыла о предохранении. Даже импортные изделия всегда с собой в сумочке были. Золото, а не невеста.

Сегодня вся семья Лены улетела в Сочи, в санаторий МИД. Затем и Лена сессию досрочно сдавала, чтобы вместе с родителями побыть. Ему осталось два дня, сегодня и завтра, а в понедельник он тоже отбывал к новому месту службы. Так что получилось сегодня - прощание.

Самолет до Адлера улетел в семь сорок. Толя посмотрел, как он оторвался от земли и, плавно набирая высоту, полетел к морю. Делать в аэропорту больше было нечего и он пошел на выход, к автобусной остановке. Далековато, конечно, до «Юго-Западной» ехать, но не на такси ведь?

И вдруг, уже на улице, возле самого выхода, он увидел ее, Новикову. Она шла под ручку с тем же парнем, с которым Толя встретил ее тогда, когда они сбежали у него из-под носа на «Октябрьской». Волосы у нее немного отрасли, и у корней показали свой натуральный цвет, точь-в-точь как на фотографии из розыскного дела. И очков на ней сейчас не было. Ошибки быть не могло.

Парочка вышла из здания аэропорта и двинулась к стоянке такси. Одеты и он, и она были в джинсы и фирменные футболки. И кроссовки у обоих были адидасовские. А за ворот футболки у парня были небрежно заткнуты какие-то умопомрачительной формы солнцезащитные очки, Где ж они, гады, деньги на всё это берут? Особенно Новикова, замухрышка из детдома, без работы и жилья?

Толя через минуту только понял, что он идет за ними совсем в другую сторону от автобусной остановки. Они внезапно остановились, парень небрежно поставил на асфальт сумку, явно купленную не в магазине «Галантерея» и даже двинул ее ногой, а Карамышев буквально налетел на Новикову и даже слегка толкнул ее.

— Извинился бы, — буркнула она, даже не глянув на него. — Как в лесу, чесслово. Места вам мало?

— Ты... ты... Новикова? — почему-то внезапно осипшим голосом спросил Анатолий.

— Это что, такой способ знакомиться? —