– Армия должна защищать страну и народ. Народ платит и кормит вас, чтобы вы их убивали? Прикажите этим ублюдкам прекратить!

– Ох, святая наивность. Если болезнь распространится за пределы города, погибнет гораздо больше людей, а не только население Аочэна. Мы убьем их и сожжем с зараженными ради общего блага.

– Бесстыдник! – Эр Шэн не бранилась с самого своего вступления в школу Затерянной горы, но сегодня она так разозлилась, что ей было все равно. – Эта жирная свинья была за городской стеной, почему ты его не убил? Я тоже была в городе и теперь разговариваю с тобой, почему бы тебе ради общего блага не покончить с собой?

– Я – генерал южного округа Великой Ци, – холодно фыркнул он. – Разве могу я сравниться с ничтожными и скоротечными жизнями простолюдинов?

Пожар объял уже весь город, поднимаясь к небесам. Крики жителей Аочэна душили своим отчаянием.

– Они не могут сравниться с тобой? – В глазах Эр Шэн внезапно промелькнула тень жестокости и злобы. Ее рука, сжимавшая меч, слегка дрожала, словно она изо всех сил пыталась подавить соблазн. – Тогда скажу как есть: если все в Аочэне умрут, я хочу, чтобы они были похоронены рядом с тобой и твоей армией.

Защитный меч сверкнул огнем и оказался у горла бородатого генерала, оцарапав кожу. По шее мужчины скатилась струйка крови. Увидев, как на него смотрит эта сумасшедшая, генерал, закаленный долгими годами сражений, покрылся холодным потом, что стекал по спине. Он невольно сглотнул, и от движения кадыка острие меча вонзилось еще глубже.

– Я не бросаю слов на ветер.

На миг воцарилась гробовая тишина, и толстый начальник стражи, дрожа, сжался в комок под надежной защитой солдат. Он не понимал, откуда у этой девушки вдруг такая… смертоносная аура. От нее всем стало холодно и страшно.

– Прикажи им остановиться! – повторила Эр Шэн, в ее тоне прозвучал приказ, которого невозможно было ослушаться.

– Дерзкая смутьянка! – крикнул один из солдат. – Как ты смеешь угрожать генералу Великой Ци?!

Глаза Эр Шэн похолодели, и она взмахнул рукой, чтобы убить воина своей духовной силой. Та оказалась настолько велика, что солдат отлетел на несколько чжанов, и, харкнув кровью, потерял сознание.

– Почему бы тебе его не убить? Невежественные и мелочные люди заслуживают смерти, – снова раздался в сердце Эр Шэн бесформенный голос. На сей раз так близко, словно шептал на ухо, заставив ее затрепетать всем телом.

Она едва сдерживала желание пронзить мечом стоящего перед ней генерала. Эр Шэн ясно понимала, что убивать людей нельзя. Даже если эти солдаты были ненавистны и отвратительны, даже если они считали человеческую жизнь ничтожной, она не могла их убить. Не имела права лишать кого-то жизни. Если она это сделает, какая разница будет между ней и этими людьми…

– Если не убьешь, их преступления будут защищены императорским двором и разрешены законом. Они не будут наказаны, а в будущем заживут еще богаче и спокойнее. – Рука Эр Шэн, в которой лежал меч, задрожала еще сильнее. – Посмотри, что они творят.

Внезапно в ее голове всплыли испуганные лица мужчин и женщин, надломленные крики детей, перерезанные ножом спины и отрубленные головы стариков. Эр Шэн хотела закричать, но не смогла. Она почувствовала сладкий привкус крови в горле, от злости ей хотелось перевернуть небо. Голос продолжал:

– Эти люди заслужили такую судьбу? Быть измученными и безжалостно убитыми? В чем они провинились? Эр Шэн, ты чувствуешь их ужас и отчаяние? Почему бы тебе не убить палачей перед собой, чтобы на улицы Аочэна вернулся мир и покой?

«Замолчи…»

– Эр Шэн, раз нет ни справедливости, ни закона, чего ты сомневаешься? Убийство можно остановить только убийством.

«Замолкни».

– Разве зло не должно быть уничтожено?

«Заткнись!»

Она взялась за голову, с силой ударяя кулаками по ней снова и снова:

– Заткнись! Заткнись! Ни слова больше!

Бородатый генерал, увидев, как девушка внезапно отбросила меч и ни с того ни с сего обезумела, обрадовался и воспользовался случаем. Перекатившись по земле, он отбежал в сторону, где его тут же для защиты окружило множество солдат. Решив, что более ему ничего не угрожает, он гаркнул:

– Любой, кто убьет эту демоницу, будет награжден!

Солдаты, получив приказ, бросились вперед с желанием лишить Эр Шэн головы.

В этот миг ветер внезапно стих, и Эр Шэн тоже замерла, не шевелясь, волосы закрывали ей лицо. Никого оно и не интересовало, всем хотелось ее убить и получить обещанную награду, вот и все.

Когда самый быстрый из клинков метнулся в ее сторону, порыв ветра взметнул пыль, ослепив всех. Раздался лишь истошный вопль, и нападавшие, опомнившись, увидели, что демоница рассекла мечом живот солдата, а его внутренние органы вывалились наружу. Парень отчаянно орал, катаясь по земле, ему была уготована медленная и мучительная смерть.

Она разрубила его по пояснице…

Все с ужасом смотрели на Эр Шэн.

Черная печать на ее лбу в виде пламени особенно бросалась в глаза, словно это была жестокая аура, готовая сжечь все дотла. Воины содрогнулись.

В голове обезумевшей девушки раздался бесформенный голос:

– Все, кого нужно смести с лица земли, должны быть изничтожены.

С солдатами в городе было не так-то просто справиться, ведь Чан Юаню приходилось еще и защищать простой народ, и он не мог разгромить их всех одним махом. Вредоносная ци, исходящая с Оленьей горы, тревожила дракона, но, как бы он ни спешил, найдя Эр Шэн, он понял, что опоздал – земля вокруг была сырой от свежей крови.

В воздухе витал едкий запах, настолько сильный, что вызывал тошноту.

Эр Шэн, обняв ноги, сидела в одиночестве среди разбросанных трупов. Ее запятнанная кровью одежда была ужасающе алой. Она уткнулась головой в колени и, кажется, плакала.

Сердце Чан Юаня сжалось, дыхание перехватило. Он не знал, куда себя деть, но все же, помедлив, подошел. Присев рядом с ней, мужчина, чуть колеблясь, протянул руку, чтобы коснуться головы Эр Шэн. Та, казалось, что-то почувствовала и молча отвернулась, избегая его руки.

Пальцы его застыли в воздухе, и после паузы он твердо положил руку ей на волосы, как обычно, нежно их погладив. Волосы Эр Шэн тоже была влажными от крови, а рука Чан Юаня от прикосновения окрасилась в алый. Он невозмутимо произнес:

– Не бойся, я здесь.

Эр Шэн по-прежнему не поднимала головы, словно, если она не увидит произошедшего, можно будет сделать вид, что ничего не случилось. Чан Юань прижал окровавленную голову девушки к своей груди, неловко похлопал любимую по спине, шепча ей на ухо раз за разом:

– Эр Шэн, Чан Юань здесь, не бойся.

Одеревеневшее тело постепенно расслабилось в ответ на его слова, и подавленные рыдания Эр Шэн вырвались наружу. От этих звуков Чан Юаню казалось, словно рука с острыми когтями сжала его горло и сердце. Вместе с