Мир… Он способен на все. Способен все исправить.

После смерти мамы все вышло из-под контроля. Мы жили на улице. Мы с Ариной дрались и воровали, нарушая почти каждый закон. Мы стали безрассудными, одержимыми убийцей матери. Но с помощью этой карты я могу вернуть маму. И когда она окажется рядом, то, я точно знаю, все вновь обретет смысл. Одна эта мысль заставляет меня бодрствовать до рассвета, несмотря на занятия следующим утром.

26

Вадуин Торнбрау, ведущий профессор заклинания карт, прогуливается по центру аудитории. Его руки сложены за спиной. Одно его присутствие заставляет молчать. Он скользит по помещению пронизывающим взглядом – острым, как лезвие рапиры.

Он точно знает, что делает. Мы сидим вокруг него, но без письменных столов. Я чувствую себя на своем месте более расслабленно, чем остальные. Пускай наблюдает, я непоколебима в ожидании его оценки. В каком-то смысле он напоминает мне Бристару. Я подслушала у других студентов, что это всего лишь второй год его преподавания в академии. Интересно, не компенсирует ли он своим поведением пересуды о том, что он, возможно, недостоин или не заслужил своего положения?

Это мое четвертое занятие у него, и сегодня он, похоже, готов наконец-то перейти от теории к практике. Подумать только, прошло уже две недели. В череде занятий, в которые я оказалась втянута, есть что-то монотонное. Притворяясь посвященной для сохранения прикрытия, я и впрямь начала чувствовать себя как обычная ученица.

– Заклинание карт – это не только умение, но и ваша связь с картами, – начинает он звучным и низким голосом. – Вы выбираете нужные вам карты из колоды, используя лишь чувства, а с помощью силы призываете то, что запечатлено на бумаге.

– Рисовать карты – значит переносить первозданную силу природы на бумагу.

– Читать карты – значит покориться судьбе, направляющей вашу руку.

– Заклинать карты – значит безоговорочно подчинять себе истинную силу подводных течений этого мира.

Кажется, театральщину в этой академии любит не только Кэйлис.

– Я видел, как на Фестивале Огня каждый из вас пытался заклинать карты, и, должен сказать, вам всем недостает способностей. – Он обводит аудиторию взглядом, никого не упуская из виду. В том числе и меня, на что я слегка обижаюсь. – День Пентаклей наступит раньше, чем успеете оглянуться. Возможно, вы заработаете одну-две монеты факультетов без навыков заклинания, смотря как подготовитесь к этому дню. Вы можете проявить себя с хорошей стороны, просто рисуя или читая. Но от Испытаний Тройки Мечей никуда не деться. Одним из испытаний будет дуэль. Посвященные сразятся в парах, так что Испытание на заклинание карт сможет пройти лишь половина посвященных.

При упоминании дуэлей Иза переводит на меня пристальный взгляд. Я не отвожу от него глаз и пробегаюсь пальцами по небольшой стопке карт на коленях, которые перед началом занятия лежали на наших стульях: Туз, Двойка и Тройка каждой Младшей Арканы. Прикоснувшись к маленькой колоде, я сразу поняла, что это за карты.

– Начнем с отработки призыва, – продолжает Вадуин. Иза первым поворачивается к нему, и я следом переключаю внимание на профессора. – Держите карты перед собой.

Все посвященные, включая меня, послушно раскладывают небольшую стопку на открытой ладони.

– Туз Кубков, – объявляет Вадуин.

Ученики начинают концентрироваться, что-то бормочут себе под нос и хмурят брови. Многие выглядят так, как будто у них скрутило животы. У некоторых губы искривлены в гримасе, которую можно ошибочно принять за боль.

Я поднимаю правую руку, слегка взмахиваю пальцами, и Туз поднимается из колоды, зависая в воздухе.

– Редвин. – Взгляд Вадуина прикован только ко мне. – Без движения.

– Простите? – Я расслабляюсь и позволяю Тузу вернуться в колоду.

Вадуин медленно приближается, глядя на меня сверху вниз.

– Вызывайте карту, не двигаясь. Двойка Мечей.

– Какая разница, двигаюсь я или нет? – спрашиваю я, пока остальные сосредотачиваются на своих картах. Или же старательно делают вид. Мой вопрос заставляет их смотреть на меня сквозь челки и ресницы.

– Прошу прощения? – Вадуин поджимает губы.

– Какая разница, вызываю я карты с движением или без, ведь главное вызвать их?

Он выпрямляется, продолжая смотреть на меня сверху вниз.

– Двойка Мечей, – холодно повторяет он. Сжав губы в тонкую линию, я снова поднимаю правую руку, полная решимости не дать ему взять надо мной верх. Он двигается быстрее гадюки. Холодными пальцами обхватывает мое запястье, наклоняется и пронзает меня взглядом изумрудных глаз. – Двойка Мечей.

Я смотрю на колоду, стараясь не хмуриться. Желаю, чтобы карта переместилась. Она дрожит и почти выскальзывает из колоды. Карты отделяются и… падают, рассыпаясь по всему полу. Еще никогда скольжение бумаги по камню не звучало так громко и унизительно. Карты прежде не бунтовали против меня.

– Вот какая разница, – говорит Вадуин, отпуская меня. – Заклинание карт – это единение вашей сути с колодой. Если вы полагаетесь на движение, то не позволяете себе отыскать эту связь. Более того, вы вручаете врагам простой способ вывести вас из строя.

Врагам вроде Изы, Кейла и Найдуса… Двадцатка их подери. Противно это признавать, но он прав. Кейл и Найдус, вероятно, наблюдали за мной во время Фестиваля Огня и рассказали все Изе, чтобы разработать план. Я пытаюсь не смотреть на него, но у меня не получается. Иза ухмыляется, как дурак.

Тошнотворное чувство, охватившее меня, усиливается, когда Вадуин добавляет:

– К тому же из-за таких движений вы похожи на незаконного арканиста, убегающего от блюстителей. Те, кто прошел надлежащую подготовку, как и положено человеку вашего статуса, никогда бы не допустили подобного. – Он удерживает мой взгляд. После его резких слов в аудитории воцаряется тишина.

Нарушает ее другой посвященный Марлон, который бормочет сидящему рядом парню что-то вроде:

– Подстилка принца наверняка и в постели такая же несобранная, как и с картами Таро.

Я сжимаю в кулаке оставшуюся половину колоды так, что она дрожит. Но все же держу язык за зубами. Леди не опустится до того, чтобы признать удар. Но Двадцать знают, как я жалею, что не могу просто явить им того незаконного арканиста, которого Вадуин так охотно оскорбляет.

– И еще, Редвин. На этот раз без ваших причуд. – Вадуин делает вид, что не слышал Марлона, хотя это невозможно. – Тройка Жезлов, – обращается он к аудитории.

Я быстро собираю разбросанные по полу карты. Колода теперь кажется тяжелее. Исчезают легкость, трепет и радость, которые я всегда испытывала. Кончики пальцев одной руки зажимаю под бедром, в другой держу колоду и полностью сосредотачиваюсь на картах. Тройка Жезлов дрожит. Колеблется. На лбу выступают капли пота. Поднимайся, Двадцать тебя забери.

Содрогаясь, она медленно,