– Спасибо, – отвечаю я.

– Да, поздравляю. – Лиам явно заставляет себя произнести эти слова.

Мне так и хочется закричать: «Это ты меня бросил», – но из-за игры, в которой я застряла, могу только улыбаться.

Кэйлис молчит. Но его рука, лежащая на моем бедре, с таким же успехом могла бы прожечь дыру. При появлении Лиама его аура резко изменилась.

– Прошу извинить меня, но мне надо отойти, совсем пересохло в горле. – Я отстраняюсь и от объятий Кэйлиса, и от возникшей неудобной ситуации.

Одна комната. Затем другая. Третья. По лестнице на второй этаж, мимо нескольких менестрелей и парочки, которая пробралась в гардеробную и забыла закрыть за собой дверь.

Я не могу дышать. Платье будто сдавливает меня. «Все это время я думал о тебе. Хотел только тебя. Одну тебя». Я все еще слышу голос Лиама, порожденного Арканной Чашей. Как будто он остался во мне. Частичка того, что могло бы быть…

Звук приближающихся шагов вынуждает меня отпустить себя. Я обхватывала плечи так крепко, будто могла отогнать все тяжелые мысли и найти хоть какое-то утешение. Я поворачиваюсь, в глубине души надеясь увидеть Лиама.

По походке понимаю, что это не он. И когда я успела запомнить походку принца?

– Вряд ли ты найдешь здесь напитки, – медленно произносит Кэйлис, указывая на окружающие меня холсты. Свет висящих на потолке люстр отбрасывает на его лицо театральную тень.

– Я заблудилась.

– Ты убежала.

Разочарование и смущение сдавливают грудь.

– Предприняла стратегическое отступление. Не хотела, чтобы он сказал то, чего не следует.

Кэйлис подходит так близко, что между нами почти не остается свободного пространства. Смотрит на меня сверху вниз. Каждый луч света и тени подчеркивает резкие черты его лица, и они выглядят изящнее, чем у статуи, выставленной на всеобщее обозрение.

– Он слишком много знает. – Звучит как угроза.

– Он ничего не скажет, – заверяю я Кэйлиса.

– Даже если Лиам этого не сделает, – при упоминании его имени голос Кэйлиса понижается, – то Рэвин все равно воспримет это как победу. Он не без оснований подозревает тебя, а если получит какие-либо доказательства, что ты не та, за кого мы тебя выдаем…

– Лиам ничего не скажет, – настаиваю я. – И я не собираюсь предоставлять ему доказательства.

– Твои действия говорят об обратном. – В темных глазах Кэйлиса горит огонь. В голосе слышится обвинение. – Ты все еще любишь его, да?

– Вряд ли, – с горечью отвечаю я. Не поддаюсь эмоциям. – Он всего лишь старая рана.

– Которая никак не затянется и не заживет. – Кэйлис невероятно уверен в себе, и меня раздражает, насколько он прав. Я отвожу взгляд, но он скользит костяшками пальцев по моему плечу к щеке, заставляя меня снова посмотреть на него. – Клара, скольким ранам ты позволяешь кровоточить?

Его слова звучат чуть громче шепота. Подушечка большого пальца касается моей нижней губы. Я борюсь с дрожью, но проигрываю.

– А сколько ран у тебя? – вопросом на вопрос отвечаю я. Слабая попытка, даже я это понимаю. Слабая, как мои колени.

– Достаточно, чтобы ради их заживления желать перекроить мир. – Его голос глубокий. Такого я не ожидала.

Краем глаза замечаю в дверном проеме фигуру. Слишком знакомое лицо, которое я бы узнала где угодно – и в самых сладких снах, и в самых страшных кошмарах. Лиам изучает меня. Он пришел один, чтобы, без сомнения, засыпать меня бесконечным количеством вопросов, отражающих мои собственные. Сейчас мы могли бы все обсудить.

Но что он может сказать, чтобы улучшить ситуацию? Оправдания бессмысленны.

Паника и гнев охватывают меня. Отчасти мне не хочется, чтобы меня видели с Кэйлисом в таком состоянии. Но в то же время я хочу показать Лиаму, что он больше не важен для меня. Отвратительное желание причинить ему такую же боль, какую он причинил мне, побеждает. Я тянусь к Кэйлису. Обвиваю руками его шею, притягивая ближе к себе, и накрываю его губы неожиданным и страстным поцелуем.

Кэйлис напрягается, и я дергаю его за волосы. «Не смей отстраняться», – пытаюсь сказать я, обхватывая его за талию и спускаясь к ягодицам. Но принц удивляет меня, растворяясь в движении наших губ. Он убирает пальцы с моего лица и заключает меня в объятия. Сильнее прижимает к своей груди.

Я ощущаю каждый дюйм его крепкого тела, которое видела лишь мельком. Истома, охватывающая меня при виде его, теперь вполне осязаема. Она живет во мне. Я жажду того, что заставило бы меня почувствовать себя настоящей после года холодного заточения. Несколько недель назад я и так отзывалась на любые его прикосновения, а сейчас они и вовсе ошеломляют меня. Без разрешения мой мир рушится… а вместе с ним уходит и Лиам.

Одна из картин с грохотом падает. Мольберт опрокидывается вместе с ней. Я ударяюсь спиной о стену.

Язык Кэйлиса проникает мне в рот. Он целует меня так, словно желал этого долгие, долгие годы. Я поднимаю ногу, чтобы обхватить его за бедра, и юбка задирается опасно высоко. Принц с тихим рычанием прикусывает мою нижнюю губу.

Я едва могу дышать. Он вжимается в меня бедрами, и я вздрагиваю. Твою мать. Ненавижу. Ненавижу то, насколько приятны ощущения. Как сильно хочу, чтобы ко мне прикасались снова и снова, а я об этом даже не догадывалась. Но больше всего меня раздражает то, что подобные чувства пробуждает именно Кэйлис.

Наконец он отстраняется. Открыв глаза, я вижу, что он пристально смотрит на меня сверху вниз. У нас обоих сбилось дыхание.

– Он… Лиам… – отчаянно пытаюсь я оправдаться перед Кэйлисом и перед самой собой.

– Знаю. Я тоже его видел. – Кэйлис кивает в сторону зеркала, в котором так удачно отражается входная дверь. Интересно, Кэйлис приоткрывал во время поцелуя хоть один глаз, чтобы увидеть, когда уйдет Лиам? Принц в последний раз скользит по мне взглядом, а пальцами ведет по моей щеке, шее, ключице. Останавливается лишь у лент чуть выше моей груди. Из-за тяжелого дыхания она вздымается так, что касается кончиков его пальцев, словно искушая зайти дальше. Искушая нас обоих. – Отлично сыграно. Я всегда знал, что ты опасна.

– Опаснее, чем ты думаешь, – шепчу я.

Его взгляд задерживается на мне на одно последнее, долгое мгновение, а затем Кэйлис отстраняется.

– Давай уйдем. Твои волосы растрепаны, помада размазана. – Он проводит большим пальцем по моим губам, подчеркивая свои слова. – Наша одежда сидит криво. Пускай все сплетничают о нас столько, что забудут о твоем подозрительном происхождении и о беглеце из Халазара.

Я киваю, и Кэйлис провожает меня к выходу. Мы садимся в карету, но принц больше ко мне не прикасается. Даже когда мы несколько неловко