и приглушенно прощаемся по возвращении в академию. Но я еще долго ощущаю его прикосновения на теле и жар его губ на своих.

28

Следующим утром Кэйлис заявляется на завтрак. В кои-то веки. Разумеется, сегодня он считает своим долгом находиться здесь.

А я считаю своим долгом игнорировать его.

Опять сбегаешь, Клара? Я почти слышу, как он мурлычет этот вопрос мне в ухо. Тогда я быстро приканчиваю завтрак и приступаю к работе. Ноги сами собой ускоряют шаг. Будто тело пытается саботировать меня, подтверждая правоту даже тех его мыслей, что возникают в моей собственной голове.

– Ты в порядке? – спрашивает Сорза.

– Слышал, у нее выдалась напряженная ночка. – Тон Драйстина вполне безобидный, но я все равно борюсь с румянцем, готовым вот-вот расцвести на щеках. Если даже Драйстин слышал…

Я смотрю на Лорен.

– Слухи уже распространились?

– Как и всегда. – Она одаривает меня извиняющейся улыбкой.

– Я думала, студенты не могут покидать академию, – бормочу я.

– Но ты же покинула. – Драйстин поправляет очки, а в его голосе слышится обида из-за того, что он тоже не смог пойти.

– Ну да, но… – я запинаюсь в поисках нужных слов.

– Но ты давно пропавшая знатная девушка, помолвленная с принцем. Очевидно, есть исключения, – заканчивает за меня Лорен и похлопывает по плечу, как бы говоря, что все в порядке.

– Я слышала, что исключения делаются и для встреч с Кэйлисом в уединенной галерее, чтобы слиться в жарком поцелуе, – добавляет Кел с легкой самодовольной усмешкой.

Не знаю, испытываю ли я облегчение от того, что часть этой истории стала достоянием общественности. Или же настолько раздавлена мыслью о том, что люди знают о нашем поцелуе, что хочется провалиться сквозь землю.

– Те же исключения, что и для всех высокородных, – бормочет Драйстин.

Лорен игнорирует остальных.

– А на приеме хотя бы было весело?

– Все было прекрасно.

– Значит, Кэйлис плох в постели? – сухо спрашивает Кел.

– Такого я не говорила, – поспешно возражаю я.

– Так ты переспала с ним. – Кел косится на меня и выглядит такой довольной, что вынудила меня проболтаться.

– Леди о таком не рассказывают, – фыркаю я, глядя в будущее, понимая, что, возможно, это даже к лучшему – подпитывать сплетников лакомыми подробностями, полезными для нашей с Кэйлисом вымышленной истории… Но все равно не могу этого вынести.

Пока мы направляемся в аудиторию, я не упускаю из виду взгляды и перешептывания. Наше с Кэйлисом представление вызвало настоящую бурю. Я надеялась, что новый повод для сплетен заставит новости о беглеце из Халазара устареть. В идеале – сотрет насовсем любые упоминания. Но, похоже, я глубоко ошибалась, потому что даже об этом ползут новые слухи. А прием только подлил масла в огонь.

Занятия начинаются как никогда вовремя.

Сегодня на Вадуине длинный плащ, залатанный на локтях, словно ткань на них протерлась за долгие годы работы за письменным столом. Он рассаживает нас по местам и заводит лекцию о нюансах заклинания Тузов, о том, что каждый из них способен извлекать немного стихийной магии, и о разнообразных способах ее применения.

– Леди Клара Редвин. – Он жестом указывает на центр комнаты. – Не могли бы вы продемонстрировать нам?

В комнате внезапно становится холоднее, и все взгляды устремляются на меня, когда я встаю.

– Какой Туз мне использовать?

– Испытания Тройки Мечей не за горами.

– До них осталось сто двадцать ночей, – бормочет Сорза.

Если Торнбрау и слышит ее, то не подает виду.

– Почему бы вам не выбрать карту факультета, в который хотите вступить?

Если бы я не заключала слишком много сомнительных сделок, если бы не отточила умение скрывать эмоции на лице, то сейчас бы, прищурившись, посмотрела на профессора. Заявлять о своем намерении поступить на определенный факультет так рано опасно. Можно преждевременно закрыть двери для потенциальных возможностей.

– Как скажете. – Я складываю руки на груди, давая понять, что призываю карту без единого щелчка пальцами. В прошлой жизни я предпочитала Жезлы, но здесь мне больше пригодятся Мечи.

Карта светится и вытягивается, формируя символ полумесяца, сотканный из света и тени. Она устремляется вперед, прямо к Вадуину. Темные волосы слева от его головы едва заметно шевелятся, а затем порыв ветра колышет тренировочные манекены в задней части комнаты.

Иза фыркает:

– И это все, что ты можешь? – Он наклоняется к Алор, с которой за последние недели стал ближе, чем мне бы хотелось.

Она поворачивается к нему, и я не вижу, какими взглядами они обмениваются, и не слышу, о чем они говорят.

Не проходит и секунды, как голова манекена беззвучно соскальзывает с шеи и падает на пол с глухим стуком. Соломенная набивка разлетается во все стороны. В комнате повисает полная тишина.

– Очень хорошо. – Хотя на Торнбрау это, похоже, не произвело ни малейшего впечатления. Не то чтобы я нуждалась в его одобрении. Не то чтобы я нуждалась в одобрении любого из них.

Я сажусь, и Торнбрау продолжает наставления.

Несколько часов спустя раздается звон, и все студенты начинают собирать вещи. Алор, не теряя времени, подходит ко мне. Я бросаю на нее взгляд. Со дня прибытия в академию мы обменялись всего несколькими фразами. А благодаря моим ночным тренировкам наши пути и вовсе пересекаются крайне редко. И то, что она продолжает спать с клинком, говорит о многом. Она здесь не для того, чтобы заводить друзей.

– На факультете Мечей только два места, – как ни в чем не бывало сообщает она. – Одно из них мое, а другое достанется Изе.

Я молча продолжаю собирать вещи. Однако мне все равно хочется спросить, почему из всех людей она, Двадцать ее задери, решила заступиться именно за Изу? Ответ банально прост: знать присматривает за знатью, – и от этого объяснения у меня закипает кровь.

– Так что нет особого смысла даже пытаться, – добавляет Алор.

Я на мгновение замираю и поднимаю голову, чтобы одарить ее скептическим взглядом. Это производит желаемый эффект. Она выпрямляется, словно готовясь к предстоящей атаке, хотя я почти не двигаюсь. Лишь слабо улыбаюсь, но это, по всей видимости, раздражает ее еще больше.

– Я пытаюсь помочь. – Она наклоняется ко мне и понижает голос: – Может, ты и из благородного рода, может быть, после выпуска даже станешь Верховной леди… если, конечно, король отберет старые земли Отшельника у лордов и леди, которым раздал их после уничтожения клана, – говорит она, но сама не верит в то, что подобное может произойти. Это в любом случае плохая идея. Даже я понимаю, что Верховные лорды и леди никогда не откажутся от своих земель. – Но давай не будем лгать самим