Смотрю только на него. – Думаю, перед тобой стоит достаточно сложная задача. Сосредоточься на ней, и, когда добьешься успеха, мы перейдем к следующей части плана.

Мы. Я не забыла, у кого в этом соглашении вся власть. Но… расстановка сил внезапно изменилась. Изменилось что-то между нами. Он рассказывает мне больше. И если все его слова правдивы, то он предлагает мне предательский заговор.

– Хорошо. – Пока мне этого хватит. Я могу изучать «сосуд» в свободное время. Мне предстоит много поисков информации о Мире.

– От тебя требуются лишь твои способности работать с чернилами. Покажи мне, что сделало тебя такой востребованной в преступном мире Эклипс-Сити. – Кэйлис снова встречается со мной взглядом. Он не прикасается ко мне, но я всем телом ощущаю его присутствие. Во мне вспыхивает безумное желание прикоснуться к нему, но я быстро прогоняю его.

– Это ты уничтожил клуб Обреченных звездами? – шепчу я. Так легко обвинять его во всем, но при каждой попытке… мои обвинения отметаются.

– Никогда к нему не прикасался.

Отчего-то я продолжаю ему верить.

– А что получу я? Если помогу тебе, что получу я?

– Помимо помолвки с принцем и всех сопутствующих удобств?

– Ты хочешь переделать мир, ты способен на большее. А у меня нет даже гарантии, что помолвка сохранится, после того как ты получишь от меня желаемое. – С каждым вздохом я практически прижимаюсь своей грудью к его. Я виню Халазар за то, какой чувствительной стала к его близости.

– Я могу дать тебе то, о чем ты всегда мечтала. – В его глазах светится веселье. – Новый мир, лучший. Мир, в котором арканисты вольны поступать, как им заблагорассудится.

Я обдумываю это, но недолго.

– Пустые обещания.

Его нисколько не удивляет мой скептицизм. Кэйлис лениво скользит взглядом по моему лицу и останавливается на губах.

– Что я должен сделать, чтобы доказать, что мне не обязательно быть твоим врагом?

Не сдержавшись, я облизываю губы и понимаю, какие они сухие от такого пристального внимания.

– Измени свое имя, свою судьбу. Когда переделаешь мир, полностью откажись от королевства Орикалис. Разрушь его.

– Дай мне Мир, и я согласен. С превеликой радостью. – Своими глазами он прожигает меня насквозь, словно может видеть, кто я такая и кем всегда была. Словно может видеть все мои мысли.

– Арина, – говорю я, стараясь держать себя в руках. – Пока я помогаю тебе, помоги мне найти ее.

– Договорились. – Приятно знать, что он последователен, учитывая, что уже предлагал мне помощь.

Я вглядываюсь в его лицо. Инстинкты призывают меня не подчиняться ему. Но разве у меня есть выбор? Возможно, это лучший путь для меня во многих отношениях.

– Ты не имеешь никакого отношения к ее исчезновению?

– Нет, клянусь тебе.

Я все еще не понимаю, могу ли ему доверять. Зачем Кэйлису признаваться в том, что он причинил вред тому, кто, как я уже неоднократно говорила, важен для меня? В конце концов, я нужна ему, и эта правда, – будь она правдой, – сделала бы меня неуступчивой. А значит, спрашивать у него о моей матери напрямую бессмысленно.

Но я могу использовать свою близость к нему, чтобы продолжать собственное расследование ее исчезновения. Как я и советовала Сайласу: «Используй их». Корона видит в нас инструменты. Справедливо ответить им тем же.

Если Кэйлис говорит правду, то он использует Мир, чтобы все изменить и добиться лучшего исхода для всех. Это минимальный результат. И надеюсь, мои расспросы убедили его в том, что я верю в его рассказ.

Тем временем… я постараюсь узнать правду о смерти матери. Выясню, что случилось с Ариной. И найду способ заполучить Мир для себя.

– Итак, ты поможешь мне? – Кэйлис приподнимает бровь. – Больше никакой борьбы или сопротивления, мы работаем вместе, как команда…

– Хорошо, – неохотно соглашаюсь я, напоминая себе снова и снова, что всего лишь пытаюсь достичь цели. Ничего больше.

– Отлично. – Кэйлис отталкивается от пьедестала, его руки соскальзывают, и он больше не держит меня. Я и забыла, насколько холодно в пещере, что только подчеркивает, каким горячим было его тело. Он еще раз оглядывает меня с ног до головы, но выражение его лица меняется. Становится более задумчивым. Почти искренним. – А теперь давай найдем тебе что-нибудь поесть.

– Что? – Перемена в его поведении поражает меня.

– Выглядишь так, будто тебя сдует даже легкий ветерок. – Похоже, он в самом деле верит моим словам и видит в нас партнеров. – Люблю, когда мои женщины чуть плотнее.

– Мне все равно, каких женщин ты любишь.

– Твой взгляд говорит об обратном, – ухмыляется он, а я хмурюсь. Кэйлис дожидается, пока я открою рот, чтобы отчитать его, и лишь потом продолжает: – Кроме того, ты не докажешь всем, какая ты талантливая, если в первую же неделю упадешь в обморок. И да, я знаю, что ты пропустила ужин. – Видимо, он искал меня в главном зале. – Идем, позавтракаешь пораньше, а потом отдохнешь перед утренними занятиями. Нам с тобой есть чем заняться. Не хочу, чтобы ты продолжала страдать.

– По мнению его высочества, я достаточно настрадалась? – Моя обычная озлобленность быстро возвращается.

Выражение лица Кэйлиса меняется, и он снова становится серьезным. Его руки дергаются, будто он хочет сжать их в кулаки. В глазах кипит ярость, но направлена она не на меня… А на кого?

– Я думал, мы это прошли, – бормочет он.

– Год в Халазаре парой слов не сотрешь.

– Лично я никогда не хотел, чтобы ты там страдала. Если бы мог вытащить тебя раньше, то вытащил бы. Но я не мог рисковать перед Фестивалем Огня. Одной помолвки не хватило бы. Тебе нужна была защита как посвященной, а потом как студентки.

И снова я почти верю ему. Раз уж мы собрались работать вместе, возможно, мне просто хочется думать, что я не заключаю сделку со смертельным врагом. Но не могу позволить ему обвести меня вокруг пальца. Он и так за один вечер слишком глубоко запал мне в душу.

– Клара…

– Я бы хотела уйти, – твердо говорю я. Может, я пока и его непокорный партнер, но и не комнатная собачка. – Покажи дорогу обратно в общежития.

К моему удивлению, Кэйлис подчиняется. Он проводит меня по коридорам до того места, дальше которого идти не решается. Вместо этого рассказывает, как найти дорогу, и, почтительно склонив голову, уходит. У меня звенит в ушах от оглушительной тишины и ощущения, что в его глазах осталось еще много недосказанного.

Как только понимаю, где нахожусь, я направляюсь в библиотеку, а не в спальни. В предрассветные часы здесь пусто, но лампы все еще горят. Я ищу хоть какое-нибудь упоминание о Мире. Вместо ужина ем